— Нет, — покачал головой Эрниль, — нам иногда недоступны самые простые человеческие радости.
— Например?
— Например, радоваться летнему дождю и шлепать босиком по лужам, потому что это неприлично, или читать девушке стихи под лунами, потому что кроме нее это слышит десяток телохранителей. Да мало ли в жизни простых радостей? — почти искренняя грусть отразилась на его лице.
— В этом месте мне необходимо вам посочувствовать? Или что там дальше по вашему сценарию, лорд-префект?
— Аля, вы жестоки! — воскликнул «синеглазка» — я вам тут, между прочим, душу изливаю, а вы так резко меня осаживаете.
— Вы не логичны, Эрниль.
— Да? — удивился шаендарец, — никто никогда не замечал. В чем нелогичность?
— В том, что вы тут только что говорили о превратностях и трудностях судьбы, а я не вижу никакой охраны вокруг! — может быть прозвучало слишком резко, но промолчать было выше моих сил.
— Дело в том, что у меня тоже бывает отпуск. Я здесь инкогнито, а охрана прибудет к началу мирных переговоров, которые пройдут в ВЗА, — и «синеглазка» мне снова подмигнул.
Нервный тик у него что ли?"
"— Эрниль тер Куина, наличие отпуска в вашем графике правителя, подразумевает время на маленькие житейские радости, не так ли? — весь этот разговор мне уже порядком надоел, как и насквозь лживый шаендарец.
— Так, — согласился он, продолжая улыбаться.
— А раз так, то значит, эти маленькие радости вам доступны! И вы, простите, мне лгали! — выпалила я, топнув ногой.
— Ничуть! — расхохотался он.
— Объяснитесь!
— Дело в том, что потребность в маленьких житейских радостях может возникнуть в самый неподходящий для этого момент жизни, а я ведь всего лишь сказал, что они мне не доступны ИНОГДА! — и этот гад сделал невинное лицо. Посмотрите на него, просто ангел во плоти!
— Ну вы и… Ну вы и… — слов я подобрать не смогла, а когда в ответ услышала новый раскат смеха, просто пнула этого самодовольного осла носком ботинка в голень.
Лорд-префект застонал и запрыгал на одной ноге, подогнув пострадавшую конечность.
Его показательное выступление жалости во мне не вызвало. Вот ни грамма!
— За что, Аленька? — наигранно воскликнул он.
— За то, что думали, будто земные девушки легкодоступны! — зло прошипела я, проходя мимо.
— Да я уже несколько минут так не думаю, — вопил этот паяц, прыгая за мной на одной ноге, — и вообще, вы сейчас нанесли увечье неприкосновенной политической персоне.
— Не выдумывайте, — огрызнулась я.
