Дарин умел говорить так, что вокруг все замолкали и внимательно его слушали, даже если до этого в помещении стоял гвалт
— У меня приказ легара, никого не пускать к фаэре Верник! — что ж, медики тоже могут быть суровыми и непоколебимыми. Голос маленького ксури даже не дрогнул.
— Поймите, фаэр Париту, я обязательно должен увидеться с Алевтиной! — «леденец» немного сбавил обороты.
— У Верник психическое расстройство с депрессивной составляющей, вследствие чего девочка просто не выдержала всего, что на нее свалилось.
В ее состоянии покой нужен, хотя бы пару дней. Вы понимаете, что такое покой, тангир Элвэ? — доктор был не приклонен.
— Понимаю, — вздохнул Дарин, а мне ужасно захотелось его увидеть. Ну, хоть одним глазочком, хоть в щелочку, но встать почему-то я не могла.
— Тем более, — продолжил разговор Вику Париту, — насколько я знаю, все события, так повлиявшие на Верник, вы пережили вместе. Боюсь, если она вас увидит, ей может стать хуже.
— Не станет ей хуже, доктор! — тангиру тоже было не занимать настойчивости, — Поверьте, я точно знаю, как сделать Алевтине Верник хорошо…
— Нет! — ксури по-прежнему стоял на своем, а у меня вся кровь прилила к щекам, когда я услышала, что сказал ему Дарин.
Стыд-то какой… Ну, «леденец»!
— Вы же сами были молодым! — взмолился Элвэ.
— У вас с Верник отношения? — спросил док. Ну, да. Такая стратегия могла сработать, ксури очень ценили чувства, берегли свои и уважали чужие.
— Пока нет, но очень скоро будут! — пылко пообещал мой тайный, супер секретный муж, — если вы, конечно, разрешите увидеть Алю.
Хоть на минуточку!
Последняя фраза была сказана так жалобно, что доктор не устоял.
— Ладно! На минуточку! — ответил он.
— Спасибо! — ликовал за дверью Дарин.
— И чтобы без глупостей! Верник волноваться нельзя. Вы меня поняли?
— Да, док! Буду самым смирным навещающим.
— У вас пять минут! — предупредил ксури, в коридоре раздались его удаляющиеся шаги.
Дверь открылась, и на пороге возник сияющий, как медный таз, тангир Элвэ, по совместительству мой муж.
Дарин улыбался, разглядывая меня, и в бирюзе с золотыми искрами разливалась нежность.
— Привет! — выдохнул он в мои губы прежде, чем завладел ими нагло и бесцеремонно. Правда, поцелуй был коротким, но очень горячим, — как ты, птенчик?
— Встать не могу, — зачем-то пожаловалась я."
"— Ну, это стандартная процедура. Тебе нужен покой, вот медики и обездвижили, избавив от лишних движений.
