Он приказал держаться вместе и не отставать, однако на практике рельеф местности не позволял сделать это не растягиваясь. Приходилось постоянно обходить валуны и перепрыгивать трещины, периодически теряя друг друга из вида и ориентируясь только на золотой светлячок медузы, парящей наверху.
Вскоре мы превратились в заснеженные белые силуэты. Мороз забирался в малейшие щели экипировки, больно покусывал кожу. Кругом высились громадные обледеневшие скалы, поросшие иглами хладонита, под ногами хрустел и проваливался плотный наст.
Ветер, швыряющий ледяную крупу, едва не сдувал с ног. Похоже, Динамит пожалел нас, послав за кристаллами в пещеру, – несмотря на холод, там было гораздо комфортнее, чем снаружи. Йурр недовольно возился в моей заплечной котомке, явно пытаясь выбраться; наверное, тоже замерз…
Мохнатый, заснеженный по брови Лохмач, внезапно вынырнув из метели, прорычал что-то неразборчиво, указывая лапищей с зажатым в ней копьем куда-то в снежную круговерть. Динамит и Грохот повернули отряд в указанном направлении.
Я до рези в глазах вглядывался, но в очках и балаклаве сквозь метель видно было немногое – к тому же уже начинало темнеть. Плохое место, плохое время, однако ждать нападения в лагере – еще хуже!
Тигрекс появился внезапно, без предупреждения. Просто выпрыгнул из темноты и пронесся мимо, чешуйчатый клубок ярости, стремительный настолько, что в первые секунды я даже не разглядел его толком. Он ворвался между нами с шипящим визгом, с ходу хватив Яня когтистой лапой – азио кубарем улетел в метель.
Все-таки хищник не зря получил свое имя – с земным тигром его роднила пластичность и невероятная кошачья грация. Тигрекс извернулся прямо в прыжке, сделав кульбит, и мгновенно исчез за скалами. Я даже не успел прицелиться и нажать на спусковой крючок; кто-то успел, но длинная очередь легла «в молоко».
– В кучу! – взревел Динамит. – Быстро, в кучу! Копья приготовили!
Мы сбились в кучу, спина к спине, ощетинившись остриями копий и стволами автоматов.
Золотая медуза очертила круг света, за которым все тонуло в беснующейся метели. Мгновением позже Грохот за шиворот притащил из нее Яня – потерявшего «Суворов», испуганного, дышащего как выброшенная из воды рыба, но абсолютно невредимого, – парня спасла анатомическая кираса «Скаута», отныне изборожденная глубокими царапинами. Азио трясло, и я его прекрасно понимал – смерть прошла рядом, ударь лапа тигрекса чуть выше, и Янь лишился бы головы.
