Я вряд ли был знатоком ботаники и с ходу не мог определить породы деревьев, но многие очень походили на земные лиственные и хвойные аналоги, несмотря на отличие в цвете. Буки, тополя, кедры или лиственницы… Настолько, что можно было предположить, что я иду по обычному земному лесу в континентальной зоне, просто слегка посиневшему. Древовидные папоротники, вымахавшие с пальму и гигантские хвощи — тоже относительно знакомые виды. Возможно, пигментация просто изменилась из-за спектра местного светила? Однако рядом присутствовали деревья, которых я точно никогда раньше не видел.
Например, неестественно стройные и прямые как копья, с такими же ровными ветками, под идеальными, совершенно одинаковыми углами отходящими от ствола. Гладкая светло-коричневая кора, маленькие зубчатые светло-голубые листья. Деревья казались игрушечными, слишком правильными, будто старательный геометр нарисовал их с помощью линейки, тщательно отмеряя градусы и зазоры. Причем форма и идеальная прямота сучьев повторялась у всех, от молодых ростков мне по пояс до матерых исполинов, соперничающих высотой с корабельными соснами.
Природа не терпит правильности, однако ж ты посмотри — вот наглядное нарушение ее законов. Повинуясь смутному желанию, я выломал засохший небольшой росток с меня высотой. Сучья отделялись от ствола безо всякого труда, древесина была легкой и прочной, но вполне податливой — через несколько минут в руках у меня оказалась идеально прямая палка, которую можно использовать и как посох, и как оружие, и как древко для будущего копья.
Рядом с ними попадались высокие, напоминающие земные сосны деревья, но с разветвленной зонтичной кроной. Листья — длинные синеватые ножи, среди них множество белых цветов. И другие — толстые, как огромные шишки, с чешуйчатым стволом и странными пучками на вершине, напоминающими шипастые шары.
Много птиц. Они переговаривались на разные голоса совсем рядом. Перепархивали с дерева на дерево. Щебет не вызывал диссонанса — я бы не удивился, если местные пернатые почти не отличаются от знакомых земных птиц.
Нижний ярус леса густо зарос голубоватой травой, колючим кустарником и кишел микроскопической жизнью. В стороны прыгали большие серые кузнечики, по стволам бегали бурые насекомые, удивительно похожие на муравьев. Я осторожно подцепил с листика случайную букашку, внимательно изучил — ничего необычного, черный с синими крапинками панцирь, шесть зазубренных конечностей.
