Она дрожала от возбуждения, постанывала, всхлипывала от каждого прикосновения. Прижималась голой грудью к его коже, и заставляла опытного в любви нага чувствовать себя недозревшим змеенышем, впервые познавшим самку.
Когда их тела были окончательно освобождены от одежды, Василиса повернулась к нагу спиной и призывно прогнулась. Ничего красивее этих белых лопаток, тонкой талии и идеально круглых ягодиц наг еще не видел. Возбуждение и так переполняло шая, но сейчас, видя свою женщину в тусклом свете ночной подсветки, он в буквальном смысле не смог себя больше контролировать.
Твердый член скользнул в тугую, влажную глубину женщины и громкий стон отразился от стен комнаты.
Она резко подалась навстречу удовольствию. Одной рукой опираясь на змеиный хвост, чтобы не потерять опору, второй рукой она направляла ладонь любовника, показывая, как сделать еще приятнее, еще лучше, еще слаще и острее. И змей подчинялся ей. Ловил каждый стон, вздох, каждое движение. Кончик хвоста ласкал набухшую горошину клитора, а руки сжимали полушария груди, с каждым движением приближая женщину к оргазму, из последних сил удерживая и ее, и себя на грани безумия.
Вдох, стон, еще несколько толчков и Аякс понял, что больше не может терпеть. Пальцы кевали сильнее сжали хвост, она ускорилась, в надежде как можно скорее улететь за грань реальности, он схватил ее за талию, больше не мог контролировать темп, только сквозь волну нарастающего удовольствия услышал протяжный крик:
- Да! Да! Да! — Извивалась в его руках кевали.
И в этот момент нага будто прошибло током. Тело змея затряслось от оргазма, а в глазах заплясали фейерверки.
Василиса
Я открыла глаза и обнаружила себя не в гостиной с Аяксом, а в поле. В настоящем пшеничном поле!
От такого пробуждения даже запаниковать получилось не сразу. Сначала я несколько минут всматривалась в золотистые колоски и не верила, что это реальность. На желтых стеблях клонились от ветра крупные пшеничные зерна. Я взяла один колосок в руку и поняла, что до этого ни разу в жизни не видела пшеницы.
Только по телевизору. И все. Меня в принципе не интересовала пшеница. Как и многие другие вещи на Земле. Например, законы аэродинамики, вкус ежевики, график миграции форели. Я знала, что все это существует, но никогда не интересовалась этими вещами. Как и пшеницей. И вот я была в космосе, а теперь стою в поле, где кроме пшеницы и идеально чистого неба ничего нет. Совсем ничего.
Последнее, что я помнила - секс с Аяксом.
