Я понимал, чтобы выбраться из ловушки Странницы, нужно снова стать с ним единым целым. Иначе София умрет. И я ничего уже не исправлю. И в тоже время боялся, что он и с ней поступит так же, как и с Лерой. И я не смогу этой твари противостоять.
- Я ее не трону. – Будто прочитал мои мысли Зверь. – Она моя. Наша.
- Я не верю тебе.
- У нас нет выбора, каранит. Или мы становимся единым целым, или она умрет. Решай.
Ваньет
Он проснулся от звенящей тишины. Миданец прислушался к дому, ничего не услышал и это ему не понравилось.
Он хотел спуститься в подвал, посмотреть, все ли в порядке с товаром. В этот момент в окне спальни показалось какое-то движение. Бывшие владельцы дома были эстетами. Все окна в жилых комнатах смотрели строго на лес. Ваньет по заслугам оценил эту задумку, когда увидел бегущую к лесу фигуру. Спросоня он не сразу понял, что женщина, бегущая в сторону деревьев сейчас должна была сидеть в подвале.
Миданец выругался, сплюнул на пол, и побежал к окну. Пару секунд понадобилось, чтобы справиться со щеколдой.
Примитивный механизм не хотел подчиняться. Ваньет не сразу понял, в чем дело, а женщина продолжала бежать.
София
Я бежала, боясь оборачиваться. Было так страшно, что я не чувствовала ни усталости, ни отдышки, ни боли в боку. Ноги работали как-будто сами по себе, по лбу катился пот, до деревьев оставалось совсем немного, когда я почувствовала сильный толчок в спину и не полетела лицом вниз. Испугаться не успела. Только выставила вперед руки и пролетела вперед несколько метров на животе.
Не оборачиваясь, попробовала подняться, чтобы снова побежать вперед. Снова упала лицом вниз. В этот раз когтистая рука схватила меня за голую пятку и потянула на себя.
- Отвали! – Крикнула, попробовала ударить нападавшего свободной ногой.
Ничего не получилось. Меня еще раз дернули. Теперь уже вверх. Через секунду когтистая лапа оторвала меня от земли и я увидела нападавшего. Крик застрял где-то в горле. Именно так, когда-то в детстве я себе представляла всадников апокалипсиса: кожистые крылья, черные глазницы, клыкастый рот.
От него смердило гнилью и смертью. Кажется, в этот момент можно было прощаться с жизнью.
Сработал инстинкт самосохранения, или инстинкт глупости. Я вспомнила о караните в своей квартире. О том, что этому невыносимому принцу никто не сможет помочь. Отчаянно захотелось жить. Жить и любить. Внутри как-будто зажегся огонек. Я попробовала качнуться вперед. Хотелось дотянуться до руки, которая меня держала и сделать ей как можно больнее.
