Звездный рыцарь

Риджар поскреб подбородок и, бросив злобный взгляд на брата, продолжал:

— Да, конечно, Трэд. Я просто подумал…

— Что же ты подумал? — Трэд прищурился.

— Я подумал, что, может быть, ты захочешь пойти сегодня вечером со мной за компанию… Ну, мы могли бы выпить кирана, и возможно… жар начал заниматься под сверкающими пронзительной зеленью глазами Трэда. — Может, мы могли бы удариться в воспоминания, а потом, кто знает? Невдалеке раскинулся караван. Там много очаровательных…

— Ты что-то не то придумал, домашний дух.

Братья в молчании наблюдали за его поспешным уходом, затем Лорджин дал брату подзатыльник:

— У тебя, Риджар, совсем нет фантазии! Такому, как он, не объявляют без обиняков о своих намерениях. Ты был слишком прямолинеен!

Глаза Риджара сердито сверкнули. Он начинал злиться.

«А как, по-твоему, я должен был с ним говорить? Все намеками и намеками?»

— Я не должен был даже слушать эту твою глупую идею.

— Мою идею! Что ты хочешь этим сказать? Ведь это была твоя идея! Если помнишь, я вовсе не хотел в ней участвовать.

Лорджин бросил на него уничтожающий взгляд, повернулся и направился в дом. Риджар следовал за ним по пятам, готовый отстаивать свою правоту.

Все еще споря, они дошли до большой гостиной, причем их громкие голоса предшествовали их появлению. Лорджин первый вошел в дверь. Дина, по локти перемазанная глиной, с мазком глины на лбу, смотрела на них со своего рабочего места на полу.

Лорджин остолбенел. Риджар, не ждавший этого, налетел на него. Оба с ужасом уставились на нее.

Первым заговорил Лорджин:

— Адианн? Разве ты не знаешь, что это такое? — Он указал на покрывавшую ее глину.

Дина, вытянув свои грязные руки перед собой, пожала плечами.

— Это же пратауский… — Он многозначительно не договорил фразу, позволяя ей сделать собственные выводы, которые не заставили себя долго ждать.

Она с воплем вскочила на ноги:

— Фу! Ты хочешь сказать, что это навоз пратау?

Лорджин и Риджар молча смотрели с явным отвращением на то, что покрывало ее руки. Затем все трое с изумлением обернулись к двери. Трэд стоял, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки, и… хохотал. Звучный и красивый смех разносился по всей комнате, рассекая мрак, словно распахнутая солнцу дверь.

Глаза Лорджина засияли.