Звездный рыцарь

Гильдия Авиары создает множество подобных устройств для Альянса. Они незаменимы для торговли и разного рода переговоров.

— Это интересно. А какие, например?

— Ну, например, одежда, которая на тебе.

Дина тоскливо оглядела свое унылое одеяние:

— Неужели они создали этот потрясный наряд?

— Нет, но торговец сказал Лорджину, что Гильдия ткачей Авиары наложила на эту одежду заклятье, чтобы она постоянно сама себя очищала и обновляла.

— С ума сойти! — сухо откликнулась Дина.

Янифф погладил подбородок:

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, дитя.

Наряды вроде этого совсем не хочется обновлять и обновлять. Но, несмотря на его непритязательный вид, Лорджин настоял, чтобы и на нем было заклятье Гильдии. Эта марка Гильдии гарантирует высшее качество.

«И стоит, наверное, небо и землю!»

Янифф называл их устройствами. Это отвечало Дине на многие вопросы, которые накапливались в ее голове в ожидании объяснений, потому что многие вещи действовали не так, как в родном мире.

Вернулся Лорджин и опустился перед Диной на одно колено:

— После еды мы продолжим наше путешествие.

В половине дня пути отсюда находится гостиница. Я надеюсь прибыть туда до вечера, чтобы ночевать в безопасности. Как думаешь, Адианн, ты сможешь выдержать этот путь?

— Не знаю… Предстоит еще много пройти… не считая того, что мы уже прошли сегодня. А по дороге негде отдохнуть?

Лорджин сочувственно улыбнулся ей:

— Такие места есть. Я знаю, как тяжко дается тебе это путешествие, зайра, но поверь мне, что для нас чрезвычайно важно переночевать сегодня в безопасном месте.

Мы направляемся в район, который местные жители называют Дикие заросли. Чем ближе мы к нему подбираемся, тем дальше оказываемся от цивилизованных норм жизни. Эта местность кишит головорезами и негодяями, а твоя безопасность для меня всегда на первом месте. — Он ласково погладил ее по голове.

— С-спасибо, Лорджин. Я постараюсь изо всех сил.

Наклонившись вперед, он чмокнул ее в нос:

— Отлично.

Если очень устанешь, сразу скажи мне, Огонечек.

Дина выдержала еще четыре часа ходьбы, а затем просто свалилась и не могла сделать ни шагу. Лорджин очень рассердился на нее. Не за то, что она устала, а за то, что не сказала об этом пораньше. Остальную часть пути он нес ее на руках, ругая за ложную гордость, не давшую признаться, что силы на исходе. Добрую половину этой заключительной части пути он выговаривал ей все, что об этом думает.