Он медленно сел, и она кинула ему плотный черный плащ.
Софи прищурилась, разглядывая тусклое воспоминание. Она почти ожидала увидеть на рукавах белый глаз, но плащ был самым обыкновенным, и его грубая ткань будто поглотила худенького Кифа целиком, когда он кое-как поднялся, все еще сонный и неловкий.
Его глаза постепенно привыкали, позволяя разглядеть мать, выглядящую, как и всегда, безукоризненно. Несмотря на глубокую ночь, ее губы были накрашены, на тяжелом черном плаще поблескивал оникс, а блестящие светлые волосы были собраны в затейливую прическу.
Она цыкнула, глядя на сына, стоящего с разинутым ртом.
– Ну серьезно, Киф. Ты что, не можешь догадаться обуться?
Киф уставился на свои босые ноги.
Леди Гизела закатила глаза и опустилась на колени, хватая стоящие у кровати мягкие черные ботинки.
– Без носков? – полюбопытствовал Киф, держась за ее плечи и впихивая ногу в левый ботинок. – Мне не надо переодеваться?
– Мы ненадолго, – она натянула второй ботинок и поправила ворот плаща, закрепляя его выше на шее.
– Вот так. Сойдет.
– Куда мы идем? – спросил Киф у матери, которая распахнула шторы, закрывающие окно. Одинокое ночное небо освещал один лишь тонкий месяц. – Почему папа не с нами?
– Потому что. Это наш с тобой секрет. Ты же любишь секреты, да?
Она улыбнулась краем губ, когда Киф радостно согласился."
"– Отлично. Тогда идем, – она вытащила из волос длинную серебряную шпильку, скреплявшую прическу. Волосы упали на плечи шелковистыми волнами, смягчая черты ее лица – но не стальной взгляд.
Она поднесла шпильку к окну, освещая слабым серебристым светом гладкий камень, удерживаемый завитками металла.
– Это кристалл так светится? – заинтересовался Киф, указывая на бело-синее гало, окружившее шпильку.
– Это не кристалл, а редкий звездный камень. Запомни, это знание тебе еще пригодится. Но не сегодня. Сегодня просто возьми меня за руку.
Он послушался – его пальцы выглядели совсем маленькими в ее руке, а на левом запястье блестели бриллианты широкого золотого нексуса.
– Сосредоточься, – велела леди Гизела, а затем они вступили в сияние звездного камня и унеслись в потоке холода.
Воспоминание изменилось: прыжок уже закончился, и они оказались перед светящейся серебряной дверью, окруженной тенями и снегом. В ней были вырезаны эльфийские руны, складывающиеся в слова, которые Софи не могла прочитать.
– Где мы? – спросил Киф, чьи уши покалывало от ледяного ветра. Отпустив мамину руку, он обхватил себя за плечи, пытаясь сохранить остатки тепла.
