– Либо они выжидают подходящий момент, – заметила Софи.
– Теперь-то понимаешь, почему я до сих пор с ними? Не знаю, что за той дверью – не знаю, что планировала мама, но я сыграл в этом свою роль. А значит, я смогу положить конец ее планам.
– Как думаешь, что там?
– Не знаю. Но добра от моей мамы не жди.
– Немного добра она в мир привнесла, – возразила Софи. – И мне оно очень нравится.
Киф отстранился, и между ними пронесся порыв холодного вонючего ветра.
– Не хочу расстраивать, Фостер, но вкус на друзей у тебя ужасный.
Ты же видела, как я себя повел. Каким неудачником надо быть, чтобы делать все, что прикажут, и не требовать объяснений?
– Надо быть мальчиком, над которым всю жизнь издевались и которым манипулировали. Вот она, сила оскорблений. Они постепенно истощают тебя, и сил на сопротивление не остается.
– Да, но я знал, что мне сотрут память – слышала, что мама сказала в конце? Мне было девять, я точно знал, кто такие Стиратели. Я знал, что со мной сделают. И не помешал им, потому что хотел забыть.
Я сам решил закрыть на все глаза.
– Я поступил бы так же, – раздался за их спинами четкий голос с акцентом.
У Софи запылали щеки. Воспоминания так поглотили ее, что она забыла про Фитца."
"– Простите, – буркнул он. – Не хотел вмешиваться. Но, правда, Киф. Ты так говоришь, будто девять лет – это много. Ты был просто ребенком. Знаешь, что делают дети? Верят своим родителям, даже если чувствуют, что что-то не так, потому что родители – весь их мир. И что бы было, если бы ты отказался? Думаешь, мать просто отпустила бы тебя, не взяв крови?
– Я так понимаю, ты подслушивал мысли Фостер? – спросил Киф.
– Сначала нет. Но потом Софи ахнула, я спросил, все ли в порядке, а вы не ответили. Поэтому я обошел ее блок, чтобы убедиться, что все хорошо, и… не смог оторваться. Я все думал, что бы почувствовал, вспомни я нечто подобное – что бы сделал, узнав, что был частью чего-то настолько зловещего. На ум приходит один ответ: я бы сделал все, чтобы помешать их планам.
Киф заморгал, и Софи сомневалась, что дело в песчаном ветре.
– Я ничего не придумал, кроме вступления в «Незримые», – шепнул он. – Знаю, иногда я ошибался – и знаю, что дальше будет только хуже. Но у меня получается. Я понемногу узнаю их планы. Поэтому я и позвал тебя сюда. Ночью я не смогу говорить, а день терять не хочется. Твои родители все еще в опасности, пусть не расслабляются. Не знаю, когда Финтан начнет действовать, но у него есть на них планы.
