Что нам даст его слово?
– Перспективу, – сказала ей императрица Перниль. – Многие тысячелетия нам твердили, что есть лишь один путь – эльфийский. А теперь оказывается, что мнение расходится. Далеко не одну меня интересует, что эти новые эльфы могут сказать – особенно учитывая, что другие эльфийские взгляды уже представляет «Черный лебедь». Почему бы не выслушать еще одни?
– Потому что он убийца! – выкрикнула Орели.
– Как и я, по эльфийским стандартам, – заметила королева Хильда. – И большинство из нас.
Смерть идет рука об руку с войной.
– Вы согласны принять Финтана среди нас? – спросил гоблинскую королеву Старейшина Бронте. – Зная о его связи с убийством Бриэль?
– Именно из-за связи с убийством Бриэль я и хочу его выслушать. Хочу понять, за что забрали ее жизнь.
– Никто не говорит, что мы согласны с его логикой, – добавил король Энки. – Мы просто хотим ее узнать. Разве перед нами не стоит задача рассмотреть проблему со всех сторон, а уже потом прийти к решению?
Софи с удивлением заметила, что король Димитар не подал голоса.
А на тех, кто поддерживал Финтана, он бросал убийственные взгляды.
Совет тоже не скрывал отвращения. Но они, дипломаты до мозга гостей, выдвинули голосование, сразу дав понять, что голос Старейшин будет считаться за один. Мистеру Форклу, как лидеру ордена, тоже дали право голосовать. Софи с Эдалин остались в качестве наблюдателей. Финальный вердикт: четыре к трем за допуск Финтана к переговорам.
– Что ж, – произнес Старейшина Эмери, массируя виски.
– Видимо, придется внести несколько изменений. Пожалуйста, вернитесь в комнаты – вы не сможете их покинуть до следующего утра. Нам нужно обеспечить всеобщую безопасность и кардинально поменять все протоколы.
Правша с Балериной спешно вывели Софи с Эдалин из толпы и повели вглубь крепости по коридорам, освещенным колдовским огнем.
Как только дверь апартаментов захлопнулась, Эдалин обняла Софи.
– Я видела, что пока все спорили, вы с мистером Форклом общались телепатически.
Пожалуйста, скажи, что происходит. Обещаю, я сильная, я справлюсь.
Большую часть времени, проведенного Софи с приемной семьей, Эдалин была самой хрупкой, сломленной горем потери Джоли. Но сейчас она поглаживала Софи по спине, и ее руки не тряслись, а голос не колебался.
Поэтому Софи наклонилась ближе и прошептала:
– Мы считаем, что «Незримые» собираются устроить побег, и пытаемся придумать, как их остановить.
Эдалин медленно кивнула.
