Это моя лебединая песня.
Софи затрясла головой, хватая скатерть с упавшего стола.
– Помоги его поднять, Киф, а потом беги к Элвину. Если посильнее перевязать рану, то вы можете успеть. И Микстуру тоже позови. И гоблинов, чтобы помогли его донести. И…
– Мисс Фостер, в этот раз ваше упрямство не поможет, – перебил мистер Форкл. – Мы с Орели уже говорили об этом. Придется смириться.
– НЕТ! – по щекам Софи потекли слезы. – Нет, я им не позволю. Они не заберут вас у меня."
"– Все не так плохо, как ты думаешь, – его голос ужасно булькал, но Софи заставила себя не обращать внимания.
– Я не понимаю, что с ним случилось, – она взглянула на Орели. – Рана похожа на колотую.
Орели отвела взгляд.
– Все в порядке, я сам расскажу, – произнес мистер Форкл, взяв Софи за руки. Его ладони были холодными, скользкими и алыми, поэтому слушать оказалось сложно. – Я сам виноват. Ты постоянно твердила, как важен Гетен. А я тянул время. Работал в ложном направлении. Нужно было приходить каждый день и пробиваться в его мысли.
– Не понимаю… Гетен, что…
Орели кивнула.
– Мечом.
Большего она выдавить не смогла. Но этого хватило.
Разрушив замок, Гетен высвободил из камня меч.
«Было бы иронично, отрежь я им твою головушку».
– Он вернулся воплотить угрозу в жизнь, – прохрипел мистер Форкл. – Но я помешал ему одним телепатическим приемом – тем же, кстати, которым отогнал его в человеческом мире, когда он притворился бегуном и попытался тебя похитить. А потом я избавился от Бранта. Гетену это не понравилось.
И он отомстил.
– Стойте, вы избавились от Бранта? – переспросил Киф, огромными глазами глядя в угол, куда указала Орели. Там что-то лежало. Что-то, похожее на тело, укрытое плащом.
– Мистер Форкл оттолкнул его от меня прямо под падающий обломок потолка, – прошептала Орели, прижимая к кровоточащей ране новую скатерть.
– А вы уверены, что Брант точно?.. – спросил Киф. – После Финтана…
Орели кивнула.
– Ему раскроило череп. Повсюду было серое вещество.
Софи не могла в это поверить – казалось, мозг отказывался воспринимать информацию.
В ушах стояло лишь хриплое дыхание мистера Форкла, которое становилось все медленнее, все тяжелее.
Кровь мешала разглядеть рану, но он будто застрял в странном промежуточном состоянии. Словно действие морщиники начало выветриваться, но не прошло до конца.
– Пообещайте, – просипел он, – что унесете мое тело. Никому его не показывайте. И пообещайте не сажать дерево в лесах Вандерлингов. Никто не должен узнать.
