Он сказал, что Финтан умеет стирать собственные воспоминания и что он хранит все ужасное, но важное, в тайнике, чтобы не пришлось с этим жить».
«Может, поэтому он не завербовал других телепатов? – спросила Софи. – Они ему не нужны».
«Может, не знаю. Но ты понимаешь, что это значит? Скорее всего, в его тайнике лежит все, что нам нужно знать о «Незримых».
«Только если мы сможем его открыть, – напомнила Софи. – К тому же текущих планов в нем нет. Как бы он над ними работал, ничего не помня?»
«Неважно, – сказал Киф.
– Этот тайник – моя новая цель. Готов поспорить, он держит его рядом со вторым. И я придумаю, как украсть оба».
Глава 17
– Ты живой! – воскликнула Софи, когда Сандор помог протолкнуться через толпу к Дексу, стоящему рядом с высокой телохранительницей, Луиз, посреди фиолетового поля Фоксфайра. – Я уже начала волноваться.
В центре поля возвышалась сверкающая серебряная сцена, ожидающая прибытия Совета, который собирался что-то сообщить. Этим утром всем пришли свитки, в которых было указано явиться хотя бы одному представителю из всех семей.
– Прости, – пробормотал Декс. – Знаю, меня часто нет рядом.
– Часто? Да я тебя с экзаменов не видела! – Софи скользнула взглядом к разрушенной пирамиде, спрятанной под ярко-рыжим брезентом с печатью Фоксфайра.
Со взрыва, устроенного Кифом, прошла неделя, и помимо первого дня – когда Софи побывала у Прентиса и в убежище «Незримых» – вся неделя состояла из ничего, ничего и еще большего ничего. О Гетене Софи слышала только: «Мы ожидаем ответ Совета».
А Алден с Деллой попросили Фитца с Бианой побыть в Эверглене, чтобы «провести время с семьей». Даже ночные разговоры с Кифом не принесли пользы. Он до сих пор пытался понять, прятал ли Финтан тайник там же, где Старейшины, – глубоко в бездне пустоты, доступ к которой имели только телекинетики и телепортеры. Если да, то Кифу нужно будет выяснить тайный голосовой код Финтана, и тогда он сможет украсть тайник так же, как украл его у Софи. Но пока что Финтан с Алваром не проронили ни слова.
Поэтому Софи всю неделю развлекала себя телепатическими разговорами с Силвени, проверяя, все ли у аликорнов в порядке, довольны ли они и хорошо ли прячутся. Силвени все еще была на первом триместре своей одиннадцатимесячной беременности и с радостью делилась деталями, которые Софи предпочла бы не знать, – например, утренней тошнотой.
Осторожно, спойлер: видимо, рвота аликорнов была такой же блестящей, как их навоз.
