– Я ожидал, что они появятся несколько минут назад. Но они прибудут с минуты на минуту, даже не сомневаюсь.
– Кстати, вы заметили, что в утренних свитках Совета было требование обязательно явиться минимум одному члену каждой семьи? – спросила Биана. – Я такого еще не видела.
– Я тоже, – кивнул Фитц. – Я спросил папу, и он ответил, что в последний раз на таком собрании Совет отменил программу помощи людям.
– Серьезно? – удивилась Софи, оглядывая толпу. Она действительно казалась больше обычного – несколько тысяч эльфов, не меньше.
Но неужели тут действительно были представители всех семей?
Сэр Астин, видимо, понял ход ее мыслей.
– Первая волна сообщений охватывает семьи, чьи дети посещают Фоксфайр, – пояснил он. – С расширением программы информация распространится на всех остальных.
– Значит, изменения крупные, – подытожила Софи.
– Да. Совет решился на смелый шаг. Но, как говорил магнат Лето, перемены могут оказаться мощным вдохновением.
Он произнес это голосом своего альтер эго, и Софи все еще размышляла, насколько странно было слышать голос магната Лето из уст сэра Астина, как две шеренги вооруженных до зубов гоблинов прошли сквозь толпу и окружили сцену стеной мечей и мышц.
– Готовьтесь, – произнес сэр Астин, когда зазвучали фанфары, а на сцене появились двенадцать Старейшин. – Нас ждет нечто крайне интересное.
Глава 19
– Семь дней назад наш мир пережил нападение, – произнес Старейшина Эмери, выйдя на середину серебряной сцены. – Но правильнее было бы назвать это очередным нападением.
Неслыханное явление для нашего мира. И все же это третья атака за последнее время. И идут они прямо за отвратительной чумой, обрушившейся на безвинных гномов. Не сомневаюсь, вы помните и адское Вечное пламя, отнявшее жизнь нашего дорогого Старейшины Кенрика и разрушившее большую часть нашей прекрасной столицы. На самом деле, за последний год наш мир пережил столько зла, что не укладывается в голове. И из-за этого нам пришлось учредить гоблинскую полицию в городах и вооруженную охрану в школах.
Здесь он остановился, изучая нервно переминающуюся толпу сапфировыми глазами, сияющими на контрасте с темной кожей.
Старейшина Эмери был оратором Совета во многом благодаря своей телепатии. Он мысленно регулировал все внутренние обсуждения остальных Старейшин, чтобы внешне они казались едины в своих решениях. Но и то, как он себя держал, привлекало внимание. Возможно, дело было в очень прямой осанке или в том, как резко он откидывал темные длинные волосы.
