После стольких споров с «Черным лебедем», после бесконечных просьб обсуждать дела с ней и поверить ей, они все равно удерживали ее на расстоянии вытянутой руки.
– Похоже, все пошли по домам, – заметил Грейди, предлагая подержать ее подарки, пока она отнесет думательный колпак в шкафчик.
Когда Софи вернулась в холл, тот пустовал – в нем были лишь она, Сандор и несколько забытых пузырей с конфетами. Софи оставила колпак на полке и уже хотела было уйти, как заметила белый конверт со знакомым изогнутым черным изображением.
– Наконец-то, – прошептала она, разрывая плотную бумагу прямо через символ лебедя."
"Внутри обнаружилась короткая записка – и подарок.
Она надела длинное ожерелье, даже не взглянув на кулон с каймой в виде лебединой шеи и круглым стеклом в центре. Такой же монокль «Черный лебедь» подарил, когда она принесла им клятву верности, но его уничтожил Брант, и теперь она была рада замене.
– Что сказано в записке? – спросил Сандор, напоминая, что без него на тайные встречи она ходить не будет.
Софи передала ему бумажку, которая была куда прямолинейнее обычных подсказок «Черного лебедя»:
Кабинет директора.
Сейчас.
Приходи одна.
– Мне это не нравится, – пробормотал Сандор.
– Как всегда.
Без лишних слов он пошел за Софи, возвращающейся в стеклянную пирамиду. На пути она не поднимала взгляда и вздохнула с облегчением, когда добралась до верхнего этажа, не наткнувшись на друзей. Узнай они о записке, они бы обязательно пошли с ней.
– Входите, мисс Фостер, – послышался низкий голос магната Лето из-за тяжелой двери, не успела Софи даже постучать.
– Но Сандор пусть останется за дверью. Наш разговор никто не должен услышать.
Вздох Сандора напоминал рык.
– Я буду ждать тут – а если вы прыгнете без меня, то вас будут ждать последствия.
– Закрой за собой двери, – велел ей магнат Лето, когда она вошла, и его голос эхом отразился от стеклянных стен.
Солнечный свет лился сквозь окна, и треугольный кабинет ослепительно сверкал. Каждая вторая стеклянная стена была зеркальной – наследие дней, когда Старейшина Алина, самая нелюбимая Старейшина Софи, была директором Фоксфайра.
– Рад, что ты пришла, – сказал магнат Лето из глубин рабочего кресла. Он сидел лицом к окну, прячась за жесткой спинкой. – Извиняюсь за поспешную записку. В следующий раз обязательно напишу послание в стихах.
На последних словах голос стал выше, и, пока Софи пыталась понять, в чем дело, кресло медленно повернулось к ней.
