Звезды падают в небо

Не в сторону бесконечно долгого подъема или, что в нашем случае сейчас было бы более верно, спуска. Широкая лестница вывела нас на небольшую, залитую солнцем площадку, огороженную коваными перилами, врастающими в камень.

Это место я узнала сразу — по соседству с ней располагалась еще одна похожая площадка, только без перил: потайной выход из дворца. Внизу, чуть поодаль, находились казармы. Судя по суете, сейчас там должны были начаться учения, но Сарра пока не было видно. За все это время он ни разу ко мне не пришел, несколько раз я сама порывалась спуститься к нему и поговорить, но останавливала себя.

Если брат не приходит, значит, еще не готов. К чему тогда эта встреча? Чтобы наговорить друг другу еще большей гадостей?

Сопровождающие нас хаальварны застыли у выхода на площадку, а поскольку мы приблизились к перилам, то почти остались наедине. Если можно так выразиться, потому что от внутреннего чувства «я не с ним» — избавиться не могла и на Даармархского по-прежнему не смотрела. Зато смотрела на океан: здесь не было рифов и волны облизывали скалы, словно желая стать с ними единым целым.

— Вы сегодня на удивление молчаливы, местари Ильеррская, — напомнил о себе дракон.

— Вашими стараниями, местар, — холодно отозвалась я.

— Я понимаю, — неожиданно отозвался он.

Даармархский шагнул вперед, загораживая обзор и вынуждая все-таки встретить его взгляд. Глубокий, темный, как ночь, даже в такой бесконечно светлый день. Алые всполохи выдавали силу бьющегося в нем огня, и в груди полыхнула искра.

— Мы проведем здесь весь день? — поинтересовалась поспешно, усмиряя рвущееся на волю пламя.

К счастью (и это была еще одна странность), оно не отражалось в моих глазах.

— Нет. Я приготовил для тебя сюрприз.

— Еще один? — Я вскинула брови.

В глазах дракона полыхнула стихия, ноздри дрогнули, раскрываясь.

— Тебе так сложно не провоцировать меня, Теарин?

— Мы снова на «ты»? — уточнила я. — Я вас не провоцирую, местар. Просто предпочитаю, чтобы между нами не было недопонимания.

Судя по тому, как стянулись в линии зрачки, слышать это ему было не очень приятно. Обойти себя мне не позволили, каменея лицом и приказывая:

— Руку, местари Ильеррская.

— Такое общение хотя бы можно назвать искренним, — отозвалась я, тем не менее руку беспрекословно положила на сгиб его локтя.