Звезды падают в небо

Я смотрела на эту самую дверь, не в силах поверить в случившееся. Когда меня вышибли из «Хайлайн» (по милости Гайера, к слову), я пребывала в состоянии среднестатистического очешуения. Сейчас же я готова была вцепиться Гайеру в глотку, и он очень не вовремя о себе напомнил.

— Эсса Ладэ, вам напомнить условия контракта?

Я сжала кулаки и широким шагом направилась к нему, но меня перехватил Единичка. Рванулась, но Рон не отпустил, напротив, жестко посмотрел мне в глаза.

— Танни. Если ты сейчас устроишь скандал, из этого вытряхнут все возможное и невозможное, чтобы его окончательно уничтожить.

— Рэйнар скажет, что это невозможно. Сегодня. В прямом эфире.

— И ты думаешь, в это так просто поверят? После налета? После всего?

Я глубоко вздохнула.

— Да, Рон. Поняла. Отпусти.

Единичка разжал пальцы, и я шагнула вперед.

Все ближе и ближе к съемочной площадке, ближе и ближе к реальности Ильеррской, которая казалась мне такой долгожданной, а теперь… превратилась непонятно во что.

Не глядя на Гайера, потому что руки все еще чесались, но я обещала.

Дело было не только в обещании, я прекрасно понимала, что вальцгард прав. В сложившихся обстоятельствах меня не просто заклеймят невменяемостью, но еще и добавят Гроу за то, что «подсадил» меня на себя настолько, что готова бросить роль, нарваться на неустойку, да еще и вцепилась генеральному менеджеру в генеральную лысину и сняла с него скальп.

— Мы и так здорово отстаем, — выступивший вперед мужчина, полностью седой, но тем не менее стильный, шагнул вперед.

 — Поэтому сейчас закончим то, что намечено на сегодня, а после завершения съемочного дня я представлю новый график, в который нам придется вливаться в ритме. Прошу всех с пониманием отнестись к тому, что работать придется жестко и быстро. Все. Теперь продолжаем.

Он взглянул на меня.

— Эсса Ладэ, у вас, насколько я знаю, есть телефон Ленарда Харинсена.

— Есть, — отозвалась я.

На всякий случай сунув пальцы в карманы.

— Будьте любезны мне его сообщить.

Брови режиссера приподнялись.

— Затем, что мне нужно сообщить ему, что каникулы закончились.

— У него не каникулы, — сказала я, с трудом сдерживая рвущееся из груди рычание. — У него родители погибли.

— И это очень грустно. Но, к моему величайшему сожалению, я не могу позволить себе срывать съемки даже по такой страшной причине.

— Вы всегда можете найти его телефон в документах, — хмыкнула я и направилась в сторону гримерных.

Подальше от Гайера, подальше от этого идиота, потому что внутри все клокотало.