Я решил остаться в Нью-Йорке. Буду преподавать у Джуллиарда[39].
* * *– Что со мной могут сделать? – спросила Лара.
– Это как посмотреть, – откликнулся Терри Хилл. – Сначала жюри выслушает ваши показания, а потом либо признает вас невиновной – с возвращением соответственно игорного дома, – либо сочтет улики достаточными и передаст дело в суд. Если их вердикт будет именно таков, вам грозит тюремное заключение.
Лара что-то пробормотала.
– Простите, мисс Камерон?
– Я сказала – отец был прав. Это судьба.
* * *Слушания длились четыре часа.
Ларе задавали вопросы о том, как она стала владелицей отеля «Камерон-Палас» и казино. За дверьми зала Терри Хилл с чувством пожал ей руку:
– Вы держались превосходно, мисс Камерон! Думаю, все закончится хорошо. Прямых доказательств у них нет, поэтому...
Адвокат внезапно смолк, и Лара обернулась. По фойе уверенно вышагивал Пол Мартин: строгий двубортный пиджак, белоснежная сорочка, коротко подстриженные, благородной седины волосы.
– Неужели его вызвали как свидетеля? Скажите, Пол действительно вас ненавидит?
– Не понимаю, Джерри, как.
..
– Лара, если Мартина обяжут дать показания, нам конец. Вы отправитесь за решетку.
Она отвела взгляд в сторону.
– Но и ему в таком случае... не поздоровится.
– Потому-то я и спросил. Захочет ли он вас уничтожить вместе с собой?
– Не знаю.
– Рад встрече, Лара! – Мартин подошел к ним вплотную. – Я слышал, у тебя неприятности? – Глаза его были совершенно пусты. – Сочувствую, девочка.
Лара вспомнила слова Говарда Келлера: Он сицилиец.
Сицилийцы ничего не прощают и ничего не забывают. Насколько же велика может быть жажда мести? Этого она тоже не знала.
Мартин развернулся, чтобы уйти.
– Пол...
Он замер. – Да?
– Нам нужно поговорить.
Минутная пауза.
– Хорошо. – Кивком Пол указал на приоткрытую дверь. – Там нам никто не помешает.
Терри Хилл взглядом проводил обоих. Дверь захлопнулась. Я бы не постоял за ценой, чтобы услышать их разговор, подумал адвокат.
* * *Лара не знала, с чего начать.
– Так чего же ты хочешь, девочка?
Все оказалось намного труднее, чем она предполагала. Первые слова дались едва ли не через силу.
– Хочу, чтобы ты меня отпустил.
Он изумленно поднял брови:
– Отпустил? Но я и не держу тебя! – В голосе Мартина прозвучала добродушная ирония.
Ей было трудно дышать.
– Неужели ты считаешь, что еще недостаточно меня наказал?
Лицо Мартина оставалось совершенно непроницаемым.
– Мы знавали прекрасные времена, Пол.
