Звёздный взвод. Книги 1-17

– Как дела, дозор? – проговорил с улыбкой Олесь. – Враги по стене не лезут?

– Что они, идиоты, – ответил, потягиваясь, Освальд. – В такую темень только шею ломать. Все тихо, и можете еще часа три подремать – роса обильная, и скалы мокрые. Коун не станет терять своих людей понапрасну.

– Ну, и отлично, – вымолвил Храбров, усаживаясь на свой рюкзак.

Тем временем Ридле собирался идти к лагерю. Он ожидал Талана, но тот словно не замечал прихода смены. Лишь когда немец подтолкнул его в плечо, монгол поднял голову.

Посмотрев на Олеся, он негромко вымолвил:

– Иди, поспи в лагере, насидеться здесь еще успеешь. Мои вещи собраны, так что я сменю тебя перед самым отплытием.

Русич удивленно пожал плечами.

– Да какая мне разница. Я могу вздремнуть и у этого костра.

– Иди, иди, – махнул рукой Агадай.

Прежде Талан никогда не проявлял столь теплых чувств. Невольно Храбров подумал о доброте, которая скрывается в каждом человеке. Порой она незаметна, и проявляется только в критические моменты.

– Спасибо, – сказал Олесь и двинулся следом за Ридле в обратный путь.

Наверное, в другой ситуации Храбров бы так не поступил. Снова идти несколько километров, мочить ноги по колено об росу, а спустя пару часов опять возвращаться… Однако ему ужасно хотелось еще хоть раз увидеть Олис.

Странное ощущение возникало в душе, когда девушка находилась рядом. Олесь словно взлетал. И даже в минуты тяжелых переходов русич время от времени любовался аланкой. Она была красива всегда – в радостном возбуждении у реки, в задумчивом ожидании на утесе и даже уставшая, мокрая и грязная от пота во время марша.

Ради этих минут Храбров и возвращался в лагерь. Он не лег спать, заняв место Виолы. И как только Том и Освальд заснули, приблизился к Кроул. Олесь рассматривал черты ее лица, губы, нос, потрогал пушистые волосы. В какой-то миг юноша не удержался и, склонившись, поцеловал Олис в щеку. Аланка не проснулась, и лишь странная улыбка появилась у девушки на губах. Что ей снилось, знала только она.

Между тем совсем недалеко от лагеря разыгрывалась драма.

За всю ночь Агадай еще ни разу не закрыл глаза. Он думал. Мысли, которые монгол долгое время отгонял, наконец вырвались и заполонили весь мозг. Зачем ему помогать аланцам, когда Талан их ненавидит? Жалкие трусы и слабаки. Имея совершенную технику и оружие, они ничего не могут сделать с несколькими бандами головорезов. Но увы, он вынужден им подчиняться. Остальные земляне проявили малодушие и бороться не хотят.