Звёздный взвод. Книги 1-17

Морсвилец тут же бросился в атаку. В росте он превосходил японца на целую голову. Крепкие бугристые мускулы, на теле своеобразный рисунок, узкие штаны плотно облегают ноги. Силой представителя клана чертей природа не обделила.

Удары сыпались на Тино один за другим, сверкающие в лучах Сириуса клинки то и дело со звоном скрещивались. Публика восторженно вопила, поддерживая тасконца. Воин действительно неплохо владел оружием, и самураю приходилось нелегко.

Однако в хитрости с Аято мало кто мог соперничать — выждав, когда соперник выдохнется, японец сделал ложный выпад в грудь и, когда оливиец попытался защититься, резко рубанул мечом по бедрам.

Это был один из любимых приемов Тино, доведенный до совершенства.

Завопив от боли, черт рухнул на колени. Вторым движением самурай отсек морсвилцу голову. Мертвое тело покачнулось и повалилось набок, заливая кровью рыжий песок.

Вытерев лезвие о штаны тасконца, Аято без малейших эмоций на лице двинулся к друзьям. Толпа разочарованно стихла. Кто-то, проклиная неудачника, расплачивался с победителями спора.

Тут же делались ставки на следующий поединок.

— Отличная работа, — похвалил француз Тино.

— Благодарю, — вымолвил японец, — Не затягивай поединок. Трехглазые парни — крепкие и выносливые. Постарайся раззадорить его, выведи из равновесия…

Между тем, распорядитель пригласил на арену новых бойцов. Предупредительная речь ничуть не отличалась от той, что услышал Аято. Морсвилцы вновь воодушевлено закричали. Должна же и им сегодня улыбнуться удача!

Жак повернулся к стражу и громко спросил:

— Здесь есть какие-нибудь правила или ограничения?

Зрители дружно захохотали.

Такого глупца им ещё не доводилось видеть — какие правила на ристалище?

В отличие от простых горожан, служитель порядка отнесся к словам наемника серьезно.

— Ограничений нет, — ответил воин. — С ристалища уходит только один — вот главное правило. А каким способом воин прикончит своего врага — неважно.

— Отлично, — легкомысленно улыбнулся маркиз.

Поединок начался.

Трехглазый уверенно двинулся на де Креньяна. Взмах меча и, хрипя и обливаясь кровью, тасконец повалился на спину. Никто даже не заметил, как француз метнул кинжал. Клинок вошел в горло по самую рукоять. Оливиец еще бился в конвульсиях, и чтобы прекратить мучения бедняги, Жак пронзил ему сердце острием клинка.

Вытащив оружие из тела мутанта, маркиз элегантно раскланялся со зрителями, чем вызвал шквал негодования. Впрочем, в толпе послышались и восхищенные реплики.