Звонок с неизвестного номера

Все положенные вопросы задала, предупреждения сделала и поручение клиента в точности исполнила.

Да и подавать заявление о мошенничестве может только лично пострадавший. А Денис к отцовским деньгам (были они или нет) никакого отношения не имеет – пока официально не вступит в наследство. Как ими распоряжался отец – исключительно его дело, и вопросов ввиду смерти старика ему не задашь.

Наталье вменить тоже нечего. Административного надзора за отсидевшими по статье за мошенничество не предусмотрено. В Абрикосовке никаких законов она не нарушала, о деталях своей биографии никому рассказывать не обязана, уезжать вольна, куда и когда ей захочется.

– Поэтому очень сочувствую вам, но сомневаюсь, что даже проверку проводить станут.

Денис спросил напрямую:

– Вы мне все это от лица полиции местной говорите?

– Ну какое я отношение имею к власть предержащим, – лукаво заулыбался Азиз. – Попробуйте, конечно, сходите. Заявление у вас, возможно, и примут. Но только ничем не помогут. Тут на федеральном уровне все менять нужно.

Митя проснулся к восьми вечера и очень расстроился:

– Блин, ночь наступила. А я хотел в Геленджик!

– Можно завтра с утра поехать. Давай ужинать. Я приготовила шедевр.

Митя рассмотрел подозрительно коричневые отбивные, спросил:

– Это они так сгорели?

– Тупыч. Это майонезный соус, и он просто… э-э-э… зарумянился.

Кулинария никогда не была Таниной стезей. Да еще духовка незнакомая.

Митя мужественно вонзил зубы в жесткое мясо. Тактично похвалил:

– Очень вкусно, – спросил: – А папа где?

Таня на себя злилась: зря она проявила слабость и все-таки взялась за готовку – поэтому ответила резко:

– Папа твой в Москве.

– Он обязательно скоро придет! – Митя тщетно пытался разжевать пережаренный кусочек. – Кстати, в Геленджик можно и сейчас. Канатная дорога до полуночи работает.

– Завтра по светлому поедем, – пообещала Татьяна. И великодушно разрешила: – Не мучайся, если не нравится. Давай китайскую лапшу сварю.

– Ничего, у меня зубы крепкие. А с чем не справлюсь – Арчи поможет.

И кинул собаке недоеденное.

У забора резко, с визгом тормозов остановилась машина. Таня выглянула в окно, увидела – Денис в свете фар открывает ворота. Лицо убитое, бледное. Но заметил, что она наблюдает, нацепил вымученную улыбку, помахал рукой. Вошел и сразу наполнил дом командами, деловитым шумом:

– Так, Митя. Геленджик сегодня отменяется. Но я принес компенсацию, – протянул яркую коробку.