Звонок с неизвестного номера

Но в одно ухо влетело – в другое вылетело. А сейчас, если бы добрая сотрудница из фонда в положение не вошла, осталась бы без прибавки.

«Может, прямо сегодня успеют перевести?» – подумала радостно.

Снова нацепила очки, вошла в приложение банка.

В глазах потемнело. Но проявлять слабость, голосить и хвататься за сердце не стала.

Немедленно набрала знакомый с детства номер «02»:

– Але, полиция! Меня обокрали!

Дарья Антоновна не сомневалась: преступников поймают и деньги ей вернут.

Полицейские, надо отдать должное, явились быстро.

Но популярно объяснили: заявление написать можно. А вот найти мошенников – дело крайне маловероятное.

– Вы зачем коды незнакомому человеку диктовали?

– Так она сказала: подтвердить заявление надо! И на обработку персональных данных согласиться.

– А видели, от кого сообщения приходят?

– Посмотрите сейчас. Но и так ясно: не из пенсионного фонда, а из вашего банка. И подтверждали они операции по вашему счету. Как нам преступников ловить, если вы им по доброй воле деньги отдали?

– Но… эта женщина меня по имени-отчеству назвала! Номер карты знала! Я была уверена, что из пенсионного фонда она!

– В пенсионном фонде номер вашей карты знать не могут!

– А эта откуда выяснила?

– Вы по каким-то ссылкам переходили в последнее время?

– Д-да.

В розыгрыше участвовала. Двести рублей выиграла.

– Ну вот. Двести рублей получили – и одновременно доступ к своему счету предоставили. Преступники узнали и номер карты, и сколько у вас денег имеется.

Дарья Антоновна возмутилась:

– Так меня обманули! А ваше дело – злодеев найти! Остановите перевод, отмените покупку!

– Вы почитайте правила банковского обслуживания, – устало вздохнул полицейский.

 – Деньги вернуть может только получатель. По доброй воле.

– Заставили бы. Только найти невозможно. Банковская тайна.

И сколько она ни бушевала, ни обивала порогов и ни писала жалоб – накопления так и канули.

Внук, когда узнал, очень расстроился. А невестка вместо сочувствия старой курицей обозвала. И сказала злобно:

– Правнуков она хотела! Где их растить-то теперь, в комнате съемной?!

– Эх, бабуля, – вздохнул внучок любимый, – я так рассчитывал на тебя…

Дарья Антоновна надеялась: утешат, поддержат.

Но внук слишком горячо переживал утрату своей квартиры. Больше в гости не приезжал. Она продолжала ходить за козами, продавать молоко. Но если раньше питомиц своих ласково называла по именам и любила погладить, теперь доила грубо, молча. И глаза все время были на мокром месте.