Звонок с неизвестного номера

Скучаю я по тебе очень. Да и чего мы там особо накопим – за год-два? Снижай цену, квартира быстро улетит – и переезжай прямо сейчас.

– Ирочка, – всхлипнула мама, – да я… я передумала ехать.

– Ну что мне в твоей Германии? Все чужое, язык не дается, старая стала, голова не работает.

– Нет, Ирочка. Здесь мой дом. Где родился – там и умирать надо.

Голос у мамы звучал как-то странно. Да и выглядела не очень. А еще вот что удивило…

– Мам, – удивленно спросила Ира, – ты, что ли, обои переклеила?

– Да это я… в гостях, – окончательно стушевалась пожилая женщина.

И тут мама не выдержала – зарыдала в голос.

– Ирочка, – всхлипывала, – я так тебя подвела!

Закончив разговор с матерью, Ирина кинулась прямым ходом в аэропорт.

После болезни она воспринимала все обостренно, и контраст между холеным, расслабленным Баден-Баденом и хмурой серостью родного Володинска ее особенно поразил.

Мама не встретила – сама хворала. Таксист долго петлял по окраинным закоулкам и остановился в итоге совсем у околицы, подле рабочего общежития.

Мать, осунувшаяся, бледная, прижимала руки к груди:

– Прости, Иришка, сама не понимаю, как вышло. Заморочили. Околдовали.

…Беда, точно по пословице, ходит в компании. Случилось все в тот момент, когда сама Ирина в госпитале Нюрнберга за жизнь боролась. Матери позвонил развязный басок:

– Бабуль, хату на Ленина ты продаешь? За пять лямов возьму.

Женщина возмутилась. В объявлении стояла цена продажи семь, за шесть – с руками бы оторвали. А этот предлагает пять, да еще тыкать смеет! Поэтому в дискуссию вступать не стала – сразу послала по известному адресу. Но прежде чем бросила трубку, успела услышать:

– Зря гоношишься, карга. Пожалеешь.

Не придала значения – мало ли сумасшедших?

Но через полчаса опять звонок – с другого номера. Голос тот же:

– Бабуся. Пятера.

Она снова швырнула трубку. На сердце совсем тревожно: что это делается? Не зря, видать, дочка говорит, что Россия – совсем не цивилизованное государство. И поделиться не с кем – Иришка болеет, к телефону подойти не может. А друзьям-знакомым о планах своих не рассказывали, никто и не знает, что квартира на продажу выставлена.

Решила больше на звонки с неизвестных номеров не отвечать. Но едва наступили сумерки – сначала в домофон звонок.