Звонок с неизвестного номера

Но она твердо сказала:

– Манипуляциям не поддаюсь.

– Тогда капитан уходит в отставку, – вздохнул Богатов. – Иди, Митяй, за штурвал.

Мальчик сразу повеселел, пересел, крикнул:

– Вон за тот мыс! Там по графику у нас пикник. Рядом с крабовой пещерой.

– Ну нифига себе, как его там – опять Фоксман?

– Фолкленд, – поправила Таня.

Швартоваться Денис Мите не дал – из воды снова отчетливо проступали острые скалы, – но сам лихо прошел опасный фарватер. Выгрузились.

– А где крабовая пещера? – подпрыгивал от нетерпения Митя.

Прошли по берегу, остановились у скалы, наполовину уходившей под воду.

– Надо разуться и подойти со стороны моря.

Обошли огромный камень.

– Вот. – Богатов показал на небольшую полость чуть выше кромки воды.

– Ничего себе! – завизжал Митя.

Все пространство кишело крабами. Большими и маленькими. С почти прозрачными панцирями и угольно-черными. Шустрыми и медлительными.

– А вот предводитель. – Денис показал на самого огромного, с злыми глазами, брызжущего капельками слюны.

Митя с восхищением посмотрел на монстра. С уважением сказал:

– Палец точно оттяпает.

– Такой и руку откусит, – заверил Богатов.

– А что, теть-Тань, очень похоже, – серьезно сказал мальчик.

– Ну вы в лодке говорили. Про злодея-профессора.

– Согласен, – кивнул Денис. – Соратники – на виду, впереди. Он – в самой глубине. Скрыт за толпой, но наблюдает и все планирует.

Таня вгляделась в темноту, и показалось ей: если глаза рати и малышей ничего не выражали, то суровый патриарх смотрел осмысленно и сурово.

– Зажарить бы тебя, чтоб не пялился, – пробормотала.

– Такого не выковыряешь, – отозвался Денис. – Сначала надо всех, кто вблизи, положить. И рядом с ним наверняка есть запасной выход. Так что все равно смотается.

Таня отвернулась от гипнотического крабьего взгляда. А Митя никак не мог наглядеться, пусть и жаловался:

– Он мне теперь сниться будет.

– Ничего. Мы тебя защитим, – заверил Денис. – Все, юнга, бегом собирать ветки, на берегу их полно. А мы с мамой очаг будем строить.

Таня хотела поправить, что не мама она и совместный с Богатовым очаг ей не нужен. Но в глазах Мити светилось столько надежды, что пришлось промолчать.

Всегда сложно с людьми, у кого полторы извилины. Но хотя ай-кью у соратницы на уровне, близком к олигофрении, обойтись без нее – никак.