Может ли быть более высокой оценка исполнения солдатского долга и более убедительное свидетельство солдатской стойкости, чем это вынужденное признание врага?
Не думая о собственном спасении, выиграть время, сдержать напор…
Кому-то это удавалось на час.
Кому-то — на сутки…
Кому-то — на неделю…
В итоге к подступам к Москве вермахт глубокой осенью 1941 года не доехал, не дошёл, а дополз.
24 июня 1941 года Гальдер сквозь зубы признаёт:
«В общем, теперь ясно, что русские не думают об отступлении, а, напротив, бросают все, что имеют в своем распоряжении, навстречу вклинившимся германским войскам»,
но оговаривается:
«При этом верховное командование противника, видимо, совершенно не участвует в руководстве операциями…»
В своём заблуждении Гальдер убеждается уже через сутки и 25 июня записывает:
«Оценка обстановки на утро в общем подтверждает вывод о том, что русские решили в пограничной полосе вести решающие бои и отходят лишь на отдельных участках фронта, где их вынуждает к этому сильный натиск наших наступающих войск.
Это, например, подтверждается действиями противника на фронте группы армий «Север»…
Противник организованно отходит, прикрывая отход танковыми соединениями, и одновременно перебрасывает большие массы войск с севера к Западной Двине…
На фронте группы армий «Центр» возникли неизбежные (угу! — С.К.) затруднения…
На фронте группы армий «Юг» противник подтягивает свежие силы с востока… и перебрасывает моторизованные части по шоссе на Ровно… Создается впечатление, что противник подтягивает свежие силы с запада и юга против продвигающегося с тяжелыми боями на восток 4-го армейского корпуса и против корпуса фон Бризена…»
Запись же за 5-й день войны, 26 июня 1941 года, начинается в дневнике Гальдера так:
«Группа армий «Юг» медленно продвигается вперед, к сожалению неся значительные потери.
У противника, действующего против группы армий «Юг», отмечается твердое и энергичное (вот даже как! — С.
К.) руководство. Противник все время подтягивает из глубины новые свежие силы против нашего танкового клина…»
Да, тогда мы лишь сдерживали врага. Но вермахт снижал темпы наступления, а кое-где даже выдыхался, не по щучьему ведь велению, а за счёт мужества бойцов и командиров, действия которых всё чаще не так уж и плохо направлялись командованием.
