Бейдемана отправили в Санкт-Петербург, и дело его было передано в руки графа П. А. Шувалова — управляющего III Отделением. На первом допросе М. С. Бейдеман отказался давать показания, то же повторилось и во второй раз: арестованный ничего не говорил и о причинах, побудивших его бежать за границу.
29 августа М. С. Бейдемана поместили в одну из камер Алексеевского равелина, где его обыскали и на дне папиросной коробки нашли изорванный в клочья рукописный документ. Обрывки отправили в III Отделение, там их склеили и прочитали, после чего содержание документа произвело самый настоящий переполох.
Это оказался проект манифеста от имени ""императора Константина I"", в котором сообщалось, что царский престол незаконно захвачен императором Николаем I, а, следовательно, и правление императора Александра II является незаконным. Поэтому царя нужно свергнуть, так как он ""грабит народ и русскую казну"". Народ ""должен подняться на весь окаянный род его"" и истребить всех от мала до велика, после чего народу обещались раздача земли, созыв Земского собора и уничтожение рекрутчины.
11 сентября М. С. Бейдеман захотел дать письменные показания, ему принесли бумагу и чернила, и через два дня смотритель Равелина отправил в III Отделение запечатанный пакет с показаниями узника. О причинах своего бегства за границу тот и на этот раз ничего не сказал, зато сообщил, что в Россию вернулся, чтобы ""высказать всю меру своей ненависти и своего презрения к существующему правительству и к этому порядку вещей, который господствовал и господствует"".
Я воротился на родину, чтобы отомстить за все страдания, которые она переносит и перенесла: за глубокое мерзкое рабство, в котором погрязли и несчастный русский народ, и русское общество, которое поддерживается развратными, грабящими и убивающими в самом зародыше все благородные начатки народного развития; за пролитую и проливаемую кровь бедных крестьян, кругом ограбленных и обворованных гнуснейшим правительственным произволом; за подлейшим образом пролитую кровь поляков… одним словом за все те мерзкие, нелепые и дико произвольные подвиги той разбойничьей шайки, которая начинается звездоносными тупыми негодяями и кончается несметной толпой рабского чиновничества, грабящего вдоль и поперек.
Я хотел начать дело с вершины этого правительственного кабака в том убеждении, что, разрушив ее, я бы поднял коснеющий в невежестве и рабстве народ на завоевание своих прав — человеческих и гражданских."
"Дальше М. С.
