Жена швейцара действительно поступила к Чернышевским, и ""для поощрения ей было выдано несколько рублей на кофе"". А она за это доставляла в полицию все черновики рукописей, которые доставала из мусорной корзины писателя. Однако все усилия полиции оставались тщетными — улик против Н. Г. Чернышевского найти не удавалось.
Через некоторое время писатель заподозрил неладное, и в начале мая 1862 года кухарку уволили, что сразу же сказалось на полноте агентурных сведений о Н. Г. Чернышевском. Таким образом, у правительства не было ни малейшего повода обвинить его в антигосударственной деятельности, но оно хотело любым путем ""обезвредить"" властителя дум молодежи.
Летом 1862 года на восемь месяцев был запрещен выпуск журнала ""Современник"", еще раньше был закрыт основанный по инициативе Н. Г. Чернышевского ""Шахматный клуб"" — место встреч свободолюбивой интеллигенции и своеобразный штаб революционного подполья. А вскоре нашелся предлог, чтобы бросить в тюрьму и самого писателя.
"
"Летом того же года на границе был задержан отставной коллежский асессор П. А. Ветошников, который вез из Лондона письма А. И. Герцена и Н. П. Огарева к А. А. Серно-Соловьевичу. В одном из писем была приписка: ""Мы готовы издавать ""Современник"" здесь с Чернышевским или в Женеве… Как вы думаете?"" При обыске на квартире П. А. Ветошникова нашли также списки и адреса некоторых герценовских корреспондентов… У властей не было никаких юридических оснований для ареста Н. Г. Чернышевского, как не было и вещественных улик, доказывавших его вину.
И тогда его попытались обвинить в том, что он в течение 9 лет на страницах ""Современника"" занимался антиправительственной пропагандой. Даже была составлена ""записка о литературной деятельности Н. Г. Чернышевского"", но и ее содержание не могло стать поводом для ареста. И все же в III Отделении любыми способами пытались раздобыть какие-либо документы, обличавшие бы писателя, и доказать, что именно он был автором распространявшейся прокламации ""Барским крестьянам от их доброжелателей поклон"".
Дело Н. Г. Чернышевского поручили вести ""Особой следственной комиссии"", учрежденной ""высочайшим указом"" от 16 мая 1862 года. Но комиссия оказалась в затруднении, так как улик против писателя по-прежнему не было. Правда, при обыске его квартиры нашли несколько ""недозволенных книг"", но такие книги можно было обнаружить в библиотеке почти каждого интеллигентного человека.
