Наконец на основании этих двух работ я составлю ""Энциклопедию знания и жизни"" — два-три тома, написанные так, чтобы были понятны не одним ученым, как два предыдущих труда, а всей публике. Потом я ту же книгу переработаю в самом легком, популярном духе, в виде почти романа, — с анекдотами, сценами, остротами, чтобы ее читали все, кто не читает ничего, кроме романов… Со времени Аристотеля не было сделано еще никем того, что я хочу сделать, и я буду добрым учителем людей в течение веков, как был Аристотель.
Этим письмом следователи воспользовались, чтобы ""уличить"" Н.
Г. Чернышевского в непомерном честолюбии, атакой человек не может не быть врагом существующего порядка. Узник же оправдывался тем, что судьи не поняли его иронии над самим собой.
Н. Г. Чернышевский был человеком поразительной творческой активности и в тюрьме целиком был поглощен работой. Здесь появился на свет его роман ""Что делать?"", оказавший большое влияние на читателей; через пять месяцев из-под его пера вышла повесть ""Алферов: Из воспоминаний о новых людях"".
В тюрьме он написал 29 рассказов, автобиографическую повесть, несколько статей и сделал многочисленные переводы, которые служили ему ""для отдыха"". Всего за 678 дней заточения Н. Г. Чернышевский написал почти 205 печатных листов; некоторые его рукописи были пропущены цензурой; остальные отсылались в III Отделение. Здесь чиновники складывали их в пакеты и сдавали в архив, где они и пролежали до 1917 года. Много времени своего тюремного заточения Н. Г. Чернышевский отводил чтению: перечитал произведения Ч.
Диккенса, Ж. Санд, Н. В. Гоголя, М. Ю. Лермонтова, А. Кольцова, Ф. И. Тютчева, А. И. Фета и других авторов.
Лишь через четыре месяца после ареста Н. Г. Чернышевского первый раз вызвали на допрос, а еще через 10 дней — на второй. Писатель протестовал против своего пребывания в тюрьме и против отказа ему в свиданиях с женой. Подкрепляя свои требования, он в январе-феврале 1863 года объявил голодовку — первую голодовку политического узника в тюрьме, которая нам известна.
Чтобы расправиться с вождем революционных демократов, власти прибегли к подлогу. С момента ареста Н. Г. Чернышевского жандармское управление держало про запас важного ""свидетеля"" — Всеволода Костомарова, имя которого встречается в одном из документов III Отделения.
В. Костомаров служил корнетом в уланском полку, в свободное время занимался переводами стихов западноевропейских поэтов. Каким-то образом ему удалось втереться в доверие к поэту А. Н.
