Здесь, наряду с педагогическим советом, действовали совет детского самоуправления (нечто вроде детского правительства), разного рода комиссии, издавалась газета, был избран и время от времени собирался на свои заседания товарищеский суд, несколько раз в год заседал сейм. Было у воспитанников Дома сирот и свое знамя, которое тоже пришло из сказки о короле Матиуше.
Однажды, увидев рабочих, которые шли под красным знаменем, мальчик-король задумался.
- А может, сделать так, чтобы и у детей всего мира — у белых, черных, желтых — тоже было знамя одного цвета? Нельзя ли сделать так, чтобы оно было зеленым — цвета надежды?
Перед Второй мировой войной Януш Корчак написал свою последнюю педагогическую работу, которая называлась ""Шутливая педагогика"".
В октябре 1940 года по приказу оккупировавших Польшу гитлеровцев детский дом Старого доктора переселили с Крохмальской улицы в гетто — западную часть старой Варшавы, окруженную 3-метровой стеной, оплетенной колючей проволокой.
Стена проходила по середине мостовой: за стеной находилось гетто — 307 гектаров территории, которую не имели права покидать загнанные сюда люди — ""неарийское"" население польской столицы. Сюда было согнано почти 400 000 человек, которых обрекли на смерть от нищеты, голода, болезней и карательных расправ.
Варшавское гетто было городом, отрезанным от всего мира. Немцы запретили ввозить сюда продовольствие сверх установленной нормы: в месяц на одного человека приходилось в среднем два килограмма тяжелого, как глина, хлеба с примесью целлюлозы и картофельной шелухи и 250 граммов сахара.
Кто был посильней и попроворней, перелезали через стену, чтобы на ""арийской"" стороне добыть для себя и своих родителей кусок хлеба. Но пешие и моторизованные патрули немецкой жандармерии и СС ловили их и пристреливали на месте или отправляли назад, предварительно жестоко избив.
Как-то раз мимо стражника пыталась проскользнуть маленькая девочка, но тот резким окриком остановил ее и щелкнул затвором автомата.
Девочка обхватила его сапоги, умоляя не убивать ее. Солдат улыбнулся и сказал: ""Ты не умрешь, я только отучу тебя обманывать"". И прострелил ей обе ножки: их пришлось потом ампутировать…"
"Улицы гетто представляли собой страшную картину. Перед воротами домов валялись трупы, накрытые газетами, везде — опухшие от голода бедняки и лежащие без сил дети, выглядевшие как скелеты. Нужда в гетто была неимоверная.
