Наверное, со времен иродова избиения младенцев в Вифлееме не было зрелища более ужасного, чем эти дети, отправлявшиеся, как им сказали воспитатели, ""на экскурсию в деревню"". Старый доктор все еще надеялся, что умрет он один, и не мог поверить, что кто-то способен убить детей.
Но Варшава, потрясенная невиданным даже по тем временам шествием, уже знала и горько рыдала при виде обреченных. Колонну сопровождали автоматчики с овчарками, но это была ""не обычная, сбившаяся в кучку людская масса, которую, как скот, ведут на бойню.
Это был марш, прежде не виданный"". Чисто умытые и тщательно причесанные дети шли строем по четыре человека в ряд и даже старались петь, а над ними развевалось зеленое знамя короля Матиуша. Так на Умшлагплац еще никто не приходил…
— Что это? — крикнул комендант.
— Корчак с детьми, — ответили ему.
Комендант спросил Доктора, не он ли написал ""Банкротство маленького Джека"".
— Да, — ответил Я. Корчак. — А разве это в какой-то мере связано с отправкой эшелона?
— Нет, просто я читал вашу книжку в детстве.
Хорошая книжка, вы можете остаться…
— А дети?
— Невозможно, дети поедут.
— Вы ошибаетесь, — крикнул Старый доктор. — Дети прежде всего, — и захлопнул за собой дверь товарного вагона. А потом вместе со своими воспитанниками вошел в газовую камеру Треблинки…"
"В тюрьме Панкрац
Чешский патриот Юлиус Фучик всегда жил на переднем крае истории, и каждый его очерк, критическая статья или письмо были своего рода корреспонденциями с фронта борьбы за коммунизм.
Сам себя он сравнивал с солдатом, и действительно прожил жизнь под постоянным огнем врага — в непрерывных схватках и с отечественной реакцией, и с чужеземными оккупантами. Еще в 1934 году он написал, что ""герой — это человек, который в решительный момент делает то, что нужно делать в интересах всего человечества"". Решительные моменты в жизни самого Ю. Фучика шли непрерывной чередой: он сделал очень много, но не успел сделать всего, о чем мечтал.
Ненастным утром 15 марта 1939 года колонны гитлеровских войск вторглись в Чехословакию, а около полудня первые серо-зеленые грузовики германских моторизованных частей появились на улицах Праги.
Лица солдат под касками были надменны и неподвижны, руки властно сжимали оружие, лишь глаза беспокойно бегали, искоса поглядывая на бурлящую толпу. Во второй половине дня над Градчанами уже развевался флаг со свастикой… В официальной печати появились пораженческие статьи, и Ю.
