В Майданеке к нему приходили различные подозрительные особы, предлагавшие всяческие услуги и выгодную работу. Особый интерес к русскому ученому проявлял некий инженер, именовавший себя лауреатом Нобелевской премии. Он предлагал Д. М. Карбышеву работать у себя в научно-исследовательском учреждении, но однажды советский генерал увидел его в мундире эсэсовца и понял, что его пытаются шантажировать. В другой раз Д. М. Карбышеву принесли 1000 немецких марок под видом возврата якобы отобранных у него денег и предложили расписаться за них.
Его фамилия числилась в ведомости, по которой выдавали зарплату воинской части из ""добровольческой армии Власова"". В знак протеста советский генерал объявил не первую уже голодовку.
А потом был концентрационный лагерь Маутхаузен. В феврале 1945 года сюда доставили партию заключенных. Их привезли в 25 вагонетках, которые служили для транспортировки камня; многие узники были так слабы, что их пришлось нести на носилках. Недалеко от печально знаменитой ""лестницы смерти"" их уже поджидал заместитель коменданта лагеря Бахмайер с овчаркой, рядом с ним — ряды конвойных…
Впервые о гибели Д.
М. Карбышева стало широко известно через год. В середине февраля 1946 года в английском военном госпитале Брешмот по требованию умирающего майора канадской армии Седдона де Сент-Клера священник и приглашенные представители репарационных служб (в том числе и Советского комитета) зафиксировали его завещание."
"Я прошу Вас записать мои показания и переслать их в Россию. Я считаю своим священным долгом засвидетельствовать то, что знаю о генерале Карбышеве.
Я выполняю свой долг обыкновенного человека перед памятью великого человека.
Вечером 17 февраля 1945 года нас, большую партию, загнали в душевую, велели раздеться догола, а потом пустили на нас сверху струи ледяной воды. Это продолжалось долго. Мы все посинели. Многие не выдержали, падали, умирали от разрыва сердца. Потом нам разрешили надеть только свое нижнее белье и деревянные колодки на ноги и выгнали на мороз. Мы понимали, что доживаем последние часы.
Старый генерал, как всегда, был спокоен, его только бил сильный озноб, как и каждого из нас. Он что-то горячо и убедительно говорил окружавшим его русским. В его фразах я уловил несколько раз повторявшиеся и понятные мне слова ""Советский Союз""…
В это время гестаповцы, стоявшие позади нас с пожарными брандспойтами в руках, стали поливать нас потоками ледяной воды. Кто пытался уклониться от струи, тех били дубинками по голове.
