100 Великих мифов и легенд

Вдруг, откуда ни возьмись, пришла на беседу Маринка — ненавистница. Сильно Маринка упивалася, голова на плечах не держалася. Стала Маринка похваляться: «Гой еси вы, княгини, боярыни! Нет меня хитрее да мудрее во всем Киеве. Обернула я гнедыми турами девять молодцев, а десятого — Добрыню Никитича».

Вставала тут Амелфа Тимофеевна с дубовой скамьи, наливала чарочку зелена вина, выплеснула Маринке в бесстыжие очи. Ударила Маринку по белой щеке, сбила ее с резвых ног, стала таскать по полу кирпищатому.

Таскает, а сама приговаривает: «Не хвастай, Маринка-ненавистница! Я хитрей, мудрей тебя, да не хвастаю! Хочешь, оберну тебя сукой долгохвостою? Будешь ты, Маринка, по городу ходить, будешь ты, Маринка, за собой кобелей водить!» Испугалась Маринка, стала просить Добрынину матушку: «Отпусти меня, Амелфа Тимофеевна! Сделаю я Добныню по-прежнему». Отпустила ее Амелфа Тимофеевна.

Обернулась Маринка ласточкой-касаточкой, полетела в чистое поле, где гуляли девять туров — десятый Добрыня.

Села Маринка Добрыне на правый рог и спрашивает: «Не прискучило ли тебе, Добрынюшка, в поле гулять? Не хочешь ли, Добрынюшка, жениться, меня, Маринку, взять за себя?» Отвечает Добрыня: «Коли возьму я тебя, Маринка, замуж, так отплачу за все твои злодейства!» Маринка тем словам не поверила, обернула Добрыню добрым молодцем по-прежнему.

Воротилися они в Киев, столы столовали да пиры пировали, а как пришло время спать ложиться, взял Добрыня острую саблю — и снес Маринке буйную голову.

Развел Добрыня палящий огонь и сжег Маринкино белое тело. В каждом суставчике у Маринки было по змеенышу, по ядовитому гаденышу.

Киевляне Добрыню благодарили — избавил он Киев от злой чародеицы-ненавистницы.

IV. Женитьба Добрыни

Женой Добрыни становится богатырша Настасья Микулишна. Образ девы-воительницы, состязающейся в воинской доблести со своим будущим мужем, встречается в сказаниях многих народов мира.

Ехал раз Добрыня по прямоезжей дороге, увидал недавний след от копыт. Думает Добрыня: «Не на простом коне здесь проехано, а на богатырском. Надобно догнать того богатыря».

Стал Добрыня своего коня пошевеливать, шелковой плеточкой постегивать, пустил коня вскачь — догнал незнакомого богатыря. Едет богатырь, не торопится, назад не оглядывается, будто и не слышит, что Добрыня за ним скачет.