100 Великих мифов и легенд

Терем у Маринки хорош, высок, разными красками расписанный, скатным жемчугом изукрашенный. На окошке сидят два сизых голубя, смотрят вниз, над Добрыней насмехаются. Вскинул Добрыня свой тугой лук — запела шелковая тетива, просвистела каленая стрела, да оступился Добрыня на правую ногу, не попал в сизых голубей, а попал в косящатое окно. Проломила стрела стекольчатую окончину, улетела в Маринкин терем, разбила ее зеркало хрустальное.

Говорит Маринка: «Что за невежа ко мне на двор зашел? Что за невежа в окошко стрелял?» Вышла Маринка на высокое крыльцо, увидела Добрыню, стала ему грозить: «Изведу я тебя, как извела многих молодцев».

Отвечает Добрыня: «Не твой я кус, не тебе меня съесть. А и съешь, так подавишься!» Сказал — и пошел прочь с Маринкина двора.

Тут Маринке за беду стало, за великую обиду показалося. Брала она булатный нож, вынимала землю из Добрыниных следов. Принесла Маринка беремя дров, затопила печку муравленную, бросила в огонь Добрынины следы, сама стала приговаривать:

В тот же час взяла Добрыню тоска — пуще булатного ножа.

Не ест Добрыня, не пьет, ночью ему не спится — еле дождался белого света.

Хотел Добрыня пойти в Божию церковь к заутрене, да свернул на Маринкин двор. Поднялся на высокое крыльцо, постучал в дубовую дверь.

А Маринка из-за двери отвечает: «Уходи прочь, деревенщина! У меня нынче гость дорогой — мил-сердечный друг Змей Горынище!» Тут Добрыня рассердился, ухватил бревно в обхват толщины, вышиб двери дубовые, вошел в Маринкин терем. Налетел на Добрыню Змей Горынище.

Хочет его огнем спалить, хочет хвостом зашибить, да Добрыня не испугался. Поднял острую саблю выше буйной головы, закричал зычным голосом: «Я тебя, Змеище, в куски изрублю да по чистому полю размечу!» Змей хвост поджал да и прочь побежал. Бежит-бежит, а сам думу думает: «Не стану я больше к Маринке ходить! Вон какой у нее друг — посильнее меня».

Маринка высунулась по пояс в окошко, кричит Змею: «Воротись, мил-сердечный друг! Не бойся Добрыни — оберну я его гнедым туром, будет он далече отсюда в поле пастись».

Стала она ворожить — обернула Добрыню гнедым туром. Рога у него золотые, копыта — чистого серебра, шерсть — рытого бархата. Пустила Маринка Добрыню в чистое поле. Паслось там девять туров, Добрыня — десятый.

И не стало в Киеве богатыря, храброго Добрыни Никитича. Горевала по нем его матушка, честна вдова Амелфа Тимофеевна, да не знала, куда он подевался.

Раз пошла она на беседу. Собрались там княгини да боярыни, красные девушки да молодые молодушки.