1000 не одна боль

Чтоб не позволить даже приблизиться. Аднан закрыл собой весь проем и бросал на пол длинную черную тень. Посмотрел мне в глаза, потом осмотрелся по сторонам и снова мне в глаза.

Взгляд бедуина был непроницаем, зеленые радужки словно светились, но в них не блестел пожар ненависти и презрения. Он сделал шаг ко мне, и я вскочила с ложа, обхватив себя руками, чувствуя, как от страха подгибаются колени.

— Джабира сказала ты отказалась от лекарств и от еды. Сказала ты умереть решила.

— Верно сказала! — Попятилась еще дальше назад ближе к свечам.

Если приблизится я подожгу на себе одежду и обгорю так чтоб стать уродливой, а если повезет может и сгорю насмерть.

— Так вот ты сейчас выпьешь зелье, а потом съешь свой ужин и не приведи Аллах ты оставишь хотя бы глоток или ложку.

— А что удет? Казнишь? Изнасилуешь? Отдашь своим людям на растерзание? Зачем мне лечиться, чтоб ты снова мучил меня и прикасался ко мне своими ненавистными руками? Лучше сдохнуть!

Схватила свечу.

— Не приближайся ко мне.

Ухмыльнулся и мне стало не по себе от его красоты варварской и проклятой экзотики.

Я глазом моргнуть не успела, как он выхватил у меня свечу и потушил огонь голыми пальцами, а потом зажал меня рукой за горло сзади и поднес ко рту склянку с зельем.

— Ты выпьешь или я не я.

Сдавил мне скулы с такой силой, что я невольно открыла рот и в горло потекла какая-то вязкая горечь. Попыталась вырваться, но вторая рука Аднана так сдавила мне ребра, что я не смогла и вдохнуть. Когда сделала последний глоток араб отшвырнул меня от себя, и я свалилась мешком на матрасы, задыхаясь, кашляя и размазывая слезы.

С ненавистью посмотрела в глаза ибн Кадиру.

Казалось он сжигал меня взглядом на расстоянии, брови сошлись на переносице и неожиданно для самой себя я заплакала от бессилия, от мерзкого осознания своей ничтожной слабости.

— Еще одна подобная выходка и я сам сожгу тебя живьем. Если Джабира скажет мне снова что ты не ешь я затолкаю в тебя еду насильно.

Он ушел, а я тряслась от рыданий свернувшись на полу, обхватив себя руками.

Ненавижу. Как же я его ненавижу. Я бы смотрела как он горит и корчится от боли. Не услышала, как ведьма вернулась в хижину.

— Слезы полезные, они как раз исцеляют душу и сердце. Кто не умеет плакать — тот не умеет любить. Ты не умрешь. Аднан не даст. Ты дорога ему.

В тот момент до меня еще не доходил весь смысл этих слов. Я была слишком надломлена, испуганна, несчастна.

— Ты не представляешь насколько он в твоей власти. Будь умной, Альшита.