Так рада, что…
— Что он не убил меня за то, что я выполнил его приказ и женился на тебе?
— Да, я рада что не убил. Значит, есть шанс, что он еще найдет правду. Узнает, что мы оба не виноваты.
Я уже совершенно привыкла к темноте и видела темные, блестящие глаза Рифата. Они горели, как в лихорадке. И я не могла понять, он смотрит на меня с ненавистью или с той же любовью, как раньше. Этот взгляд даже немного пугал.
— Возьми поешь. Они ведь не кормят тебя. Ты, наверное, умираешь от голода.
— Я не голоден… совершенно не голоден.
Я привык к тому, что мне дают здесь. Иногда в пустыне голодать приходилось намного сильнее. Зато тебе в доме хорошо… купаешься в роскоши.
Поддел пальцами цепочку с подвеской.
— Простил значит. Подарками одаривает. А я думал, камнями забросает. Думал, давно уже казнил неверную жену.
Я не могла понять, почему он так говорит со мной, почему в его словах столько ненависти, столько ядовитой горечи, словно он, и правда, хотел, чтоб Аднан казнил меня.
— Нет… не казнил.
Разве ты не рад, что я жива?
— Не рад. Потому что ты с ним… опять. Лучше бы камнями тебя закидал. Я ожидал этого. Я даже успел тебя оплакать. Похоронить. И был бы рад твоей смерти.
Я отшатнулась назад, но Рифат впился мне в руки и дернул к себе.
— Все эти годы, все эти проклятые годы я ждал. Терпеливо ждал, что моя любовь найдет отклик в твоем сердце. Но его у тебя нет. Ни сердца, ни души. Ты холодная, как камень. Ты… ты ледяная.
Пальцы сдавливали мне руки все сильнее.
— Он думал, я скажу ему, что между нами ничего не было.
Думал, я дам ему то, чего ты никогда не давала мне — надежду. Но я бы лучше сдох, чем сделал это. Тварь… как же я вас ненавидел. Был уверен, что он простит тебя, а ты… а ты опять раздвинешь перед ним ноги.
— Ты сумасшедший. Ты ведь знал, кого я люблю, по ком схожу с ума. Как ты мог поверить, что я смогу забыть? — простонала я, пытаясь вырваться, но Рифат притянул меня к себе еще ближе и впился в мои губы своими губами. За сараем раздались какие-то шорохи, но я была слишком занята тем, что пыталась вырваться из рук Рифата.
— Знааал, знал, кого любишь, конечно, меня, конечно, меня не забылаааа, моя Альшитааа, — сдавливая мою голову, впиваясь мне в волосы, прижимаясь губами к моему лицу, пачкая его противными поцелуями и царапая бородой. Я не верила, что это происходит на самом деле. Он ненормальный. Он не в себе.
— А я не знал, — кажется, этот голос пронизал меня насквозь ударом электрического тока.
