Когда поднялся ветер, дующий прямо в лицо, идти стало совсем невыносимо, и мне казалось, что я вся занесена песком, и он скатывается комьями у меня в горле, забился в ноздри, уши, глаза.
А потом я просто упала и в отчаянии громко зарыдала, так громко, что мой голос жутким эхом разносился по пустыне, где и эхо-то жить не могло. Но мне казалось, что мой голос и завывание ветра — это единственное, что разносится по Долине смерти.
Я не могла уже встать, я очень хотела, но силы покидали меня. Склонилась над Аднаном, захлебываясь слезами.
— Прости… я знаю, но я не могу. Я не знаю куда идти. Я заблудилась. И мои ноги, они больше не хотят идти… — увидела, как по его лицу пробежала судорога, и прижалась губами к его пересохшим губам, — но ты будешь не один. Я буду с тобой. Мы уйдем туда вместе. Я обещаю.
Я легла рядом на песок, на спину и сдавила его горячую руку своими пальцами."
"— Ты знаешь, оказывается, это не страшно. Умирать. Я всегда представляла себе смерть совсем другой. Представляла ужас.
Представляла нечто жуткое и черное, которое сожрет меня… а сейчас понимаю, что нет у нее лица, нет цвета и оттенка. Она просто по глоткам забирает мое дыхание вместе с твоим. — пальцы Аднана лежали в моих и обжигали ладонь. — После того, как я узнала о твоей смерти, я ведь уже умерла. Меня на самом деле уже не стало. Если бы Джабира не сказала, что я жду от тебя ребенка, я бы ушла следом за тобой. Но во мне была частичка тебя, и я не посмела ее убить… а потом… потом приехали твои братья.
Забрать все, что принадлежало тебе. И меня в том числе. Рифат был вынужден жениться на мне и сказать, что это его ребенок, чтоб они меня не тронули… А ведь я была уже полумертвой, Аднан. Только частичка тебя давала мне силы не умереть от тоски и не наложить на себя руки. Когда во время родов Джабира сказала, что этих частички во мне две — я немного ожила, я ощутила, что смысл все же есть. Что ты оставил мне бесценный подарок. И я не имею никакого права уничтожить себя вместе с ним.
Это был самый горький и самый счастливый день… когда я родила наших крошек. Самый мучительный и самый лучший в моей жизни, как и тот день, когда ты сказал, что любишь меня. Он родился вторым. Твой сын. Сильный… красивый малыш. Я не знаю, что случилось. Не знаю, что пошло не так и почему Бог отобрал его у меня… у нас. Он не дожил до утра. Наш мальчик. Я только помню его плач и родимое пятнышко возле пупка… Точнее, я его не видела. Амина сказала мне, что видела.
