Не прикасайся ко мне, пожалуйста"".
Слова, взорвавшиеся в висках дикой болью. И мне захотелось разодрать себе грудь, чтобы достать оттуда свое сердце и показать ей. Показать, что оно исполосовано ее именем, ее образом. Ничего. Я приду в себя, и мы поговорим еще раз. Я сделаю все, чтоб вернуть тебя.
* * *"
"Когда пришел в себя, послал в деревню Анмара с зашифрованной запиской. К Икраму. Он был единственным, кому я сейчас мог доверять, и кто не распространился бы о том, что я жив. Где сейчас мои враги, я не знал… Но я уже знал, что это Рамиль и Шамаль.
И пока что держал свой гнев в узде, не позволяя ему ослепить меня, не позволяя завладеть мною. Всему свое время. Икрам прислал верных мне людей, которые скорее бы позволили изодрать себя на ленты, чем предали меня. Старый лекарь прислал мне лошадей, воду и провизию.
Я собирался окрепнуть и вернуться домой. Вернуться, чтобы наказать предателей и заставить Рифата говорить теми способами, от которых развязывался язык у самых волевых и терпеливых. Теперь у меня было к нему намного больше вопросов… Но все это потом.
Все после того, как верну себе свою душу, как верну свое сердце и начну ощущать, как оно пульсирует в груди и млеет под ЕЕ взглядом… Но я просчитался, жестоко ошибся и ударился изо всех сил о зеркало льда, который она возвела из своего отчаяния, обиды и боли… Право на существование которых я всецело оставлял за ней.
Но я не думал, что изрежусь и разобьюсь об этот лед насмерть. И мне хотелось вытащить проклятую надежду на счастье у себя из грудной клетки и швырнуть об эту стену, чтоб больше никогда не питалась иллюзиями, чтобы наконец-то истекла кровью и истлела.
Шел в направлении пещеры и подыхал от изматывающей, безжалостной агонии, которая мешала сделать вдох и выдох. Словно меня всего исполосовали до мяса, но сдохнуть не дали.
Моя белоснежная Зима — больше не моя и моей быть не хочет. Она предпочла бы лучше умереть, чем остаться со мной. И… это справедливо. Я заслужил. Каждую из этих ран заслужил.
""Я… я не верю тебе.
Не вижу нас вместе. Не вижу себя здесь. И… не вижу себя с тобой"".
А я не верю себе, что слышу это от тебя… не верю, что ты вот так хладнокровно вонзаешь в меня лезвия и кромсаешь нас обоих.
""Умереть, но не жить в клетке. Умереть, но остаться собой. Я тебя не знаю… Ничего о тебе. Ты всегда был господином, хозяином и никогда моим мужчиной… и я не верю, что ты им станешь. Ты — это ты. И… я люблю тебя таким, но ты и я — не единое целое. Я — зима, а ты — жгучее лето.
