Какой-то ненормальный с ревом умчался в сторону центральной дороги.
— Дебилов всегда хватает. — сказала себе под нос и пошла впереди Рифата наверх. — Как тебе погода в России?
— Холод собачий, — ответил с акцентом по-русски, и я рассмеялась.
* * *В эту ночь мне впервые за много месяцев приснился Аднан. Это был странный сон. Мне казалось, что все происходит наяву, и в тоже время мне было жутко до такой степени, что казалось я от этого ужаса во сне умру. То, что вначале началось, как дивная сказка в теплых песках при золотистом свете заходящего солнца в виде силуэта, скачущего ко мне на коне, окончилось так кроваво и больно, что я кричала во сне и охрипла от слез.
Но вначале… я словно на повторе увидела нашу самую счастливую ночь в пустыне. Ту самую, в которую мы зачали наших детей.
— ХабИб Альби, Аднан, — притягивая его к себе за шею, почти касаясь своими губами его дрожащих губ. Содрогаясь от наслаждения и голода. Как же я ждала этих касаний, этих сладких и порочных губ. И как же сильно хотела сказать ему о том, что люблю… о том, что никто и никогда не заботился обо мне так, как он.
И Аднан улыбается своей ослепительной улыбкой все шире и шире. И сойти с ума окончательно, когда сама нашла его губы, обхватила своими — сначала верхнюю, потом нижнюю, и он с хриплым стоном впился в мой рот, дрожа всем телом, прижимая меня к себе сильнее и сильнее, сталкиваясь языком с моим языком и содрогаясь от неописуемого восторга. Впервые мои пальцы сплетены на его затылке и впиваются в его волосы.
И голод возвращается с новой силой, окутывает нас пеленой, маревом все той же непреодолимой жажды, а робкие движения моего языка у него во рту отдают едким возбуждением внизу живота. Отрывается от моих губ и скользит жадным широко открытым ртом по моей шее, по ключицам, и дрожит всем телом, пытаясь все сильнее и глубже втянуть в себя мой запах. Скользит пальцами по моей спине, сминая ткань джалабеи, и я чувствую, как кружится голова от его близости. И от его хриплого шепота… Божеее.
Как же я хочу услышать его голос наяву. Как же я хочу хоть раз его услышать.
— Как же я соскучился по тебе, моя Зима, изголодался."
"А потом вдруг хватает за шею, и я начинаю понимать, что это не ласка, что его пальцы сжимаются все сильнее и сильнее, а глаза, такие блестящие любовью всего лишь секунду назад, наливаются кровью и дикой злобой.
Впервые мне снилось, что он меня ненавидит, впервые я видела, как корчится от этой ненависти его лицо.
