Поняла? Одно неверное слово, движение или что-то, что мне не понравится, их всех порежут на куски, и я буду великодушен — я покажу эти куски тебе.
Постепенно до меня начинало доходить, что происходит, и занемевшие пальцы стали замерзать от пронизывающего их льда догадки. Аднан знает о замужестве, он считает Бусю дочкой Рифата. Да. Он считает именно так. Ведь это он меня заманил сюда. Это он… он посмел схватить детей и мою мать. О, Божееее.
— Умная девочка, начала вникать в происходящее, да? Глаза прояснились, я вижу, как задрожали губы.
Вот теперь нам уже страшно.
Сжимает мои волосы еще сильнее, так, что теперь слезы катятся от двойной боли.
— Ты… ты похитил детей и маму? Ты… Божеее, это тыыы.
— Конечно, это я. Вряд ли я позволил бы кому-то другому причинить тебе страдания. Это только мой кайф. Эксклюзивный.
Нет. Этого не может быть, качаю головой, чувствуя, как зуб на зуб не попадает. Так не может быть. Нет. Только не это. Я ведь оплакивала его… я все эти годы не жила по-настоящему. Я потеряла его сына… я растила его дочь.
Это слишком жестоко. Слишком невыносимо жестоко.
— Ты не мог обидеть детей и невинную женщину…
Голос сорвался на хрип, а я полетела в пропасть… в бездну неприятия происходящего.
— Оооо, как плохо ты меня знала и недооценила, Настя. Я способен на что угодно, особенно когда меня так омерзительно предали те, кого я любил и кому доверял, как самому себе. Я представлял, как мой… почти брат трахает тебя, как отдает приказы моим людям… как берет на руки ребенка, рожденного от моей женщины, и превращался в зверя, способного на что угодно.
— Нет. Это ложь. Это твоя ревность и твое воображение, больное воображение. Рифат, он… он любит тебя, а моя дочь… она и твоя тоже. Твояяяя, Аднан.
Снова пощечина. На этот раз сильнее, и хватка на горле так, что перехватило дыхание и глаза расширились.
— Заткнись и слушай меня внимательно. Никогда больше не произноси его имя при мне. Никогда больше не называй свою… свою девку моим ребенком, ибо я не идиот и умею считать. И запомни, ты — никто.
Повторяй это про себя, как мантру. Ты — лживая шлюха, которая изменяла мне и родила чужого ребенка, больше не имеешь права разговаривать, пока я тебе не разрешу.
— Я не изменяла… не изменяла тебе никогда. Ты ничего не знаешь… ничего не знаешь, Аднан. Пожалуйста, дай мне шанс рассказать. Дай шанс оправдаться перед тобой, и ты поймешь, как несправедлив ко мне… И мы… мы ведь живем в современном мире. Проверь… есть анализы… ты ведь можешь проверить, Аднан.
