Воины постепенно окружали Аднана со всех сторон, израненные и окровавленные, они смотрели на того, ради кого готовы были умереть с фанатичным блеском в глазах. Он вернулся, и вместе с ним вернулась уверенность в завтрашнем дне. Аднан влез на бархан, обвел их всех взглядом, и, подняв руку с ножом острием вверх, закричал:
— Аллах Акбар.
Вместе с победным рыком раздался и рев его воинов. Обождал, пока они успокоятся, и, шумно выдохнув, громко сказал:
— Да. Я жив. Я иду домой. Все вы теперь знаете, где я был, с кем, и знаете, зачем я это сделал.
Возможно, вы меня осуждаете, кто-то из вас осуждает, возможно, не понимаете, но это не имеет никакого значения, потому что все мои действия привели нас к первой и долгожданной победе. Не важен метод — важен результат.
И посмотрел… посмотрел именно на нее. Стоящую там, внизу, смотрящую на него влажными глазами, сжимающую свою куфию дрожащими руками, и ветер треплет ее белые волосы, а ему невыносимо захотелось, чтоб рядом стояла… чтоб руками плечи ее сжимать, чтоб задыхаться от запаха ее волос и делить эту победу с ней… Так бы могло быть, если бы.
Если бы она была верна ему и ждала.
Вместо этого он кивнул Фатиме, и та, придерживая джалабею, взобралась наверх, с недоверием оглядываясь по сторонам. Впилась в руку Аднана:
— Пощадиии.
Но он ее даже не слушал. Он снова повернулся к своим людям.
— У нас всегда говорили, что сыновья не отвечают за бесчестные поступки своих отцов, пока сами не обесчестили свое имя. Сестра не должна отвечать за бесчинства своего брата.
Тем более женщина не отвечает за поступки мужчин. Фатима — моя жена. Будущая мать моих детей. И смотреть на нее вы должны, как на мою жену прежде всего. Она теперь принадлежит к семье Кадира, и ее дети будут носить мое имя.
Фатима упала на колени и с радостным воплем обняла его ноги, целуя руки и шепча:
— Муж мой… Господин мой.
Брезгливо скривился. Всего лишь несколько минут назад по его приказу обезглавили Асада. Его голова привязана в мешке к луке седла, в котором она поедет вместе с убийцей ее родного брата.
Снова посмотрел на Настю, но ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, подбородок гордо вздернут, а по щекам текут слезы. Да. Он хотел этих слез. Все это ни черта не стоило, если ему не удалось причинить ей боль такую же, как она причинила ему. А может быть, и это очередная игра.
ГЛАВА 15
— Делаем привал перед Каиром. Все устали и есть раненые, — крикнул Аднан воинам и остановил отряд резким движением руки.
