Сегодня и сейчас! Я твердо решил и не собирался отступать.
— Свет!.. — выдохнула Майлин, отстранившись.
Она попыталась остановить мои руки, но сорочка уже лежала на полу возле ее ног.
— Нет, Майлин, сегодня не будет не темноты, ни тайн, — уверенно сообщил я.
Она запаниковала. В ее прекрасных глазах поселился страх.
Майлин
— Пожалуйста… — попросила я.
Зная, что Алексис не отступит. Достаточно было заглянуть ему в глаза, чтобы понять это. На его суровом, мужественном лице отразилась решимость. Миг, который страшил меня всю сознательную жизнь, настал.
Я должна была показать ему то, что не видел никто, кроме моей матери. Настоящей и приемной.
— Позволь мне увидеть, — попросил он, припечатывая меня к месту горящим взглядом. Глаза его сверкали, отражая пламя камина.
Я нервно облизнула мгновенно пересохшие губы. Зажмурилась, точно собиралась прыгнуть в пропасть. И все же сделала неуверенный шаг назад.
Алексис опустился передо мной на колени:
— Разведи ноги в стороны, Майлин.
Всхлип вырвался из моей груди.
Все, чего мне хотелось в тот миг, так это провалиться сквозь землю от стыда и унижения. Знаю, Алексис всегда был со мною нежен и ласков. Ни разу не обидел ни делом, ни даже грубым словом. Он многое простил мне и принял такой, какая я есть. Даже несмотря на мой статус, позволил жить у себя в доме и пообещал свободу.
Но клеймо… Этот знак, испортивший мою жизнь.
— Прошу тебя, Майлин.
Его голос доносился будто бы издалека, из какого-то другого, незнакомого мне мира. Сама же я находилась в плену собственных страхов, скованная по рукам и ногам невидимыми цепями.
Еще мгновение, и у меня бы остановилось сердце. Словно осенний лист на дереве, оно трепыхалось в груди, едва удерживаясь под резкими порывами ветра. Еще немного — и оборвется. Разъединится та нить, что держит меня на краю пропасти. И что связывает с Алексисом.
Я до смерти боялась не понравиться ему. Магра, Наяна и даже Лагра — все они были уверены: стоит мужчине увидеть клеймо рабыни, и он возненавидит меня.
Станет презирать до конца своих дней. Оттолкнет и навсегда закроет путь своему сердцу.
Потерять Алексиса было все равно, что лишиться жизни. Он стал самым близким, самым дорогим для меня человеком. Я могла бы лишиться головы, но не жить, зная, что он презирает меня.
— Майлин… — снова позвал главный мужчина в моей жизни.
Руки его ласкали мои бедра. Спускались к стопам и вновь поднимались, обрисовывая пальцами колени. С такого ракурса он уже видел часть клейма.
