— Тебе очень нужно это знать?
— Мне казалось, сегодня день откровений…
Я рассказал ей о своем рождении и о смерти матери. О детстве и многочисленных попытках обуздать магию перемещения. Даже о том, как впервые переместился в пространстве вместе с Вердином, моим верном конем.
Не рассказал только тайну печати на бедрах самой Майлин. Впервые в жизни я проявил трусость и ненавидел себя за это. Но потерять Майлин было все равно, что расстаться с жизнью. А в том, что старейшины заберут ее сразу, как только узнают правду, я не сомневался.
То, что Майлин называла клеймом, действительно было печатью наследницы Ишатра. Круг, а в нем пятиугольная звезда, украшенная всполохами пламени — ошибки быть не могло. Только тот, кто никогда не бывал в главном храме Иштара, мог бы спутать эту метку с клеймом рабыни.
Я дал нам обоим небольшую отсрочку. Позволил себе еще немного побыть счастливым рядом с самой прекрасной и желанной из женщин.
Глава 27
Майлин
Утром мы отправились назад, в Озис. Признаться, я была рада этому.
Мне понравилось жить в доме Алексиса, окруженной заботой, вниманием и любовью. Сейчас, когда между мной и ним не осталось тайн, я могла стать по-настоящему счастливой. Могла больше не прятаться, скрывая от него часть своего тела и часть души. Могла быть собой, не оглядываясь на чужое мнение. Настала пора оставить прошлое в прошлом и полностью сосредоточиться на настоящем.
Единственное, что меня пугало, так это предстоящая встреча с королем. Северус приказал Алексису явиться на доклад вместе со мной, хотя мы оба надеялись, что этого не случится.
— Ты можешь не ехать, если не хочешь, — заверил меня мой любимый. — Скажу брату, что ты заболела в дороге и не решилась ехать во дверец.
Он не поверит, я была в этом уверена. Или, чего доброго, решит явиться к нам — ведь король Озиса везде у себя дома. Любой дом страны просто обязан принять монарха, если он решит почтить его своим визитом.
— Брат, может быть, и понял бы, — заметила я, вымученно улыбаясь.
— Но король не поймет. Не захочет. Мне кажется, Северус привык, чтобы его команды выполнялись беспрекословно. И не простит отказа ни мне, ни тебе.
Алексис кивнул, вынужденно признавая мою правоту. А я испытала нестерпимую боль, видя, как страдает он от невозможности исправить ситуацию. Алексис, великий и отважный воин, был бессилен перед волей брата. И тот с радостью пользовался этим."
"— Я не хочу, чтобы ты ехала, — признался он, положив ладони мне на плечи.
