"
"Ладонями я обхватил ее лицо, словно впитывая этот проникновенный взгляд. Майлин сглотнула и приоткрыла ротик, моля о поцелуе. А в следующую секунду она поцеловала мою ладонь, добралась до большого пальца и принялась посасывать его, как сладкий леденец. Глаза ее при этом блаженно прикрылись. Я тут же вспомнил, как она ласкала совсем не палец, и от этого воспоминания мой член стал пульсировать и подрагивать, требуя ласки.
Но этой ночью Майлин должна была не просто желать меня, а сходить с ума от страсти. Я пообещал себе это.
Встав на колени между ее широко разведённых бедер, залюбовался ее красотой. Склонил голову и провел языком вдоль влажных складок, задевая самую чувствительную точку. Майлин выгнула спину, приподнимаясь навстречу, и запустила пальцы мне в волосы. С ее губ сорвался то ли всхлип, то ли вздох. Но я продолжал эту чувственную пытку до тех пор, пока оргазм не заставил ее вздрогнуть всем телом, а после обессиленно и счастливо расслабиться.
Но то было только начало.
Я лег с ней рядом, рассматривая ее всю.
На губах Майлин блуждала довольная улыбка. Она сейчас походила на маленькую кошечку, блаженно потягивающуюся на солнышке. Такая хрупкая и такая сильная одновременно.
— Ты восхитительна, — признался я, касаясь пальцами ее щеки.
Я слыл опытным, искусным любовником, но рядом с ней казался себе неопытным мальчишкой. Тело мое изнемогало, требуя разрядки. Оставаться равнодушным, находясь рядом с Майлин, смог бы разве что каменный идол. Никогда в жизни я не хотел так ни одну женщину, не грезил ей во сне и наяву.
Майлин стала моим наваждением, любовью всей жизни. Потерять ее было немыслимо.
Но я знал, что последует за этой ночью.
— Поцелуй меня, — попросила она, не открывая глаз.
И я не мог не ответить согласием. Когда наши губы и языки встретились, ничто уже не могло остановить меня на пути к пылкому наслаждению. Я нуждался в Майлин как в воздухе. Она стала ядом, отравляющим мою кровь, и лекарством одновременно. Она спасала меня, вместе с тем окуная в пучину неизведанных, но таких пьянящих чувств.
Я стал ее рабом. Сделал это добровольно.
Нежный вначале, поцелуй становился все более чувственным. Почти грубым. Губы Майлин стали пунцовыми и слегка припухли. Ее руки блуждали по моим плечам, спускаясь вдоль позвоночника и поднимаясь обратно. Она разжигала во мне такой пожар чувств, что я сгорал от желания наброситься на нее, подобно изголодавшемуся зверю.
Майлин опустила руку и обхватила узкой ладошкой мое достоинство.
