И уж точно не стану утешать и идти на поводу у глупой девичьей скромности.
Нет, я не стану касаться ее волос и смахивать с глаз слезинки. И объяснять ничего не буду. Уйду и не обернусь.
Дикал меня раздери!
Майлин
Он ушел, оставив меня в полном недоумении. Сначала такое нежное пробуждение. Следом приказ и злость за отказ подчиниться. А затем вдруг упоминание модистки и ювелира. И полное игнорирование.
— Модистка для чего?.. — спросила я оторопело. — Точнее, для кого?
Может быть, это новый вид наказания за непослушание? Почему-то именно эта мысль пришла в мою голову первой.
Подумалось: придется выбирать наряды для жены Алексиса. Или любовницы — той, что наверняка ждала его в столице. Возможно, даже не одной.
Жены вроде бы не было. По крайней мере, до нашего захолустья эта новость не дошла. Когда венчались монаршие особы, во всех городах Озиса объявляли трехдневные празднества. Закрывались ратуши, заводы и конторы мелких чиновников. Зато открывались храмы, и из них вытекали на улицу облаченные в праздничные одежды священники.
Питейные заведения не закрывались до утра. В последний раз, когда женился пятый брат короля (кажется, на дочери визиря или его племяннице — я никогда особенно не интересовалась свадьбами), в нашей гостинице было полно народу. За три дня наши запасы вина и пива иссякли в бездонных глотках ярых гуляльщиков. Кстати, священники среди них были одними из главных.
О свадьбе или обручении Алексиса я не слышала. Но на прямо поставленный вопрос он не ответил. Как не сказал, для чего ему понадобилась модистка.
И ювелир… Алексис ушел, не оглянувшись, и громко захлопнув за собой дверь. Я даже испугалась.
И растерялась…
И все же не выполнить приказ не смогла. Как только ушел Алексис, я бросилась одеваться. Платье бесформенной мятой тряпкой валялось в изножье кровати. Кается, это Алексис его туда зашвырнул. Или я сама?..
От воспоминаний кровь прилила к щекам. Я прижала к ним ладони, ощутив такой жар, будто лицо мое раскалилось докрасна, точно сковорода на огне.
Совсем худо стало, как только опустила взгляд. На моих бедрах остались следы крови, смешанной с семенем Алексиса.
— Ох… — только и смогла выдохнуть я.
Глянула на кровать, и жар уступил место бледности. Признаться, я немного испугалась, заметив алое пятно на девственно-белой простыне. Нервно сглотнула и воровато оглянулась, будто боясь, что кто-то еще увидит следы моего падения. Я отдалась мужчине, не будучи замужем. Подтвердила, что являюсь всего лишь рабыней.
