В результате была принципиально перекроена карта мира, в Восточном Средиземноморье образовались христианские государства, управлявшиеся отпрысками знатных родов Европы. Изменилась и ситуация на Великом торговом пути — теперь контроль над транзитной торговлей захватили «латиняне». А выиграли от этого итальянские города, в первую очередь морские республики — Венеция и Генуя.
Второй крестовый поход был вызван тревожными известиями о том, что положение крестоносцев в Святой земле резко ухудшается и они начинают уступать свои позиции, тогда как в представлении христианского мира они должны были добивать поверженных сарацин.
Он пришелся на середину XII века, на время молодости Фридриха Барбароссы и Людовика VII, и провалился настолько постыдно, что сама идея крестовых походов была скомпрометирована. Многие даже решили, что Господь отвернулся от крестоносных рыцарей, которые вели себя на Востоке так же безобразно, как дома. Идеалы крестовых походов не выдержали столкновения с жарой, пыльной и кровавой прозой бесконечной войны.
Четвертый крестовый поход в начале XIII века довершил то, к чему близки были крестоносцы предыдущих эпох: весь пыл рыцарей ушел на грабеж Константинополя и дележ византийского наследства. Это в конечном счете ухудшило позиции ближневосточных христианских государств, так как Византия была хоть и не слишком надежным, но могучим союзником и отвлекала силы мусульман. Следовательно, Четвертый крестовый поход, как и Первый, радикально изменил баланс сил в Европе и Западной Азии.
Последующие крестовые походы — а их было еще несколько — шли как бы по нисходящей.
Третий же крестовый поход, который приходится на годы, которым посвящена эта книга, был словно выстрел горохом из очень большой пушки в каменную стену, которая не пошатнулась. Ничего он не изменил, лишь привел к громадным жертвам и обострил европейские конфликты.
И все же он достоин внимания историка. По масштабам, организации, вложенным средствам и связанным с ним надеждам это было крупнейшее военное предприятие средневековья.
А то, что он закончился провалом, объясняется расколом в среде крестоносцев и внутренней слабостью латинских государств, спасти которые было невозможно — вопрос стоял лишь об отсрочке их окончательной гибели.
Когда Иерусалим пал и весть об этом страшном ударе для всего христианского мира понеслась в Европу, Салах ад-Дин, который всегда держал слово, выпустил на свободу короля Гвидо и Сибиллу.
