120 дней Содома, или Школа разврата

А за обедом Зефир, который с каждым днем все более радовал общество и тем, что все более хорошел, и тем, что все более охотно предавался распутству, этот самый Зефир принялся оскорблять Констанцию, постоянно являвшуюся к обеду, несмотря на свое временное освобождение от службы. Зефир назвал ее делательницей детей и несколько раз хлопнул по животу, чтобы отучить ее, как он выразился, нестись от своего любовника. А затем он целовал герцога, ластился к нему, подергал его какое-то время за член и так распалил, что тот поклялся, что после обеда дело не обойдется без пролития спермы на Зефира.

А маленький проказник поддразнивал Бланжи, говоря, что вызов принят. Так как Зефиру предстояло подавать кофе, перед десертом он вышел и вернулся нагишом, чтобы в таком виде прислуживать герцогу. А тот, выходя из-за стола, весьма оживившись, начал с нескольких шалостей: пососал Зефиру губы и член, посадил перед собою так, что зад мальчишки пришелся как раз на уровне герцогова рта и с четверть часа вылизывал ему заднюю дыру. И наконец член герцога восстал, горделиво взметнув голову, и герцог ясно увидел, что по чести пришла пора излияний. Однако все было под запретом, за исключением того, что совершалось накануне. Тогда герцог решил последовать примеру сотоварищей. Он укладывает Зефира на канапе, нацеливает свое орудие в его ляжки, но происходит то же, что было и с Кюрвалем: ствол дюймов на шесть торчал с другой стороны. «Сделай по-моему, – присоветовал Кюрваль, – подрочи мальчишку у себя на члене, пусть он оросит твою головку своей спермой». Но герцог нашел, что еще занятнее нанизать сразу двоих. Он попросил своего братца приспособить туда же и Огюстину. Ее прижали ягодицами к ляжкам Зефира, и герцог отделывал, так сказать, в целях придания большей остроты, и девочку, и мальчика зараз. Он тер член Зефира о прекрасные белые округлости Огюстины, и поток свежей юношеской спермы не замедлил хлынуть на девичьи ягодицы.

Кюрваль, видя зад герцога раскрытым, с готовым принять в себя член анусом, а такое всегда случается с мужеложцами при восстании плоти, не преминул воспользоваться представившимся случаем и вернуть герцогу то, что получил от него третьего дня, и милейший герцог, еще не успев вкусить всю сладость этих проникающих ударов, залил своим соком с тыла тот храм, чьи колонны одновременно с ним оросил Зефир.