Кюрваль же не стал разряжаться; он извлек из зада герцога своего бравого молодца и вознамерился запустить его в епископа, который, поместив свое орудие меж ляжек Житона, готовился последовать примеру герцога. Епископ принимает вызов, схватка начинается; святой отец пронзен сзади, а спереди он вот-вот прольет в ляжки своего мальчугана сперму, исторгнутую столь чувствительным натиском. Благосклонный зритель всего происходящего, Дюрсе не захотел, однако, даром терять время и, имея под рукой лишь Эбе и одну из дуэний, учинил с ними такое, что мы принуждены до поры умолчать о его забавах.
Наконец наступает успокоение, все засыпают, и в шесть часов наших героев будят для новых наслаждений, приготовленных для них мадам Дюкло. В этот вечер квартеты переменили пол: девицы были одеты матросами, а мальчиков перерядили в гризеток. Восхитительное было зрелище: ничто лучше не разжигает похоть, как подобное маленькое сладострастное преображение, столько охотников найти в мальчиках то, чем они напоминают девочек, а девочка делается куда привлекательней, когда, чтобы понравиться, приобретает черты того пола, с которым и хотели бы иметь дело сластолюбцы.
В этот день с каждым была на канапе жена; все нахваливали друг друга за столь скрупулезное соблюдение порядка, а затем приготовились слушать. Дюкло приступила к продолжению своих зажигательных историй:
– У мадам Герэн находилась блондинка лет тридцати, малость склонная к полноте, но еще очень свежая, с кожей на редкость белой.
Звали ее Авророй, у нее был прелестный рот, красивые зубы и искусный в сладострастных играх язык. Но кто бы мог подумать, что у этого ротика был один ужасный изъян. То ли из-за дурного воспитания, то ли из-за дурного пищеварения эти очаровательные уста изрыгали то и дело ужасные звуки, особенно после обильной еды; случалось, что отрыжка у Авроры длилась часами и кишечные ветры бушевали столь сильно, что им впору было бы вращать мельничные крылья.
Но правду говорят, что у каждого таланта найдутся поклонники, и у нашей девицы нашелся поклонник, причем довольно страстный. Это был премудрый и пресерьезный доктор Сорбонны, который, устав от тщетных попыток доказать школярам бытие Божие, наведывался в бордель, чтобы удостовериться в существовании божьих созданий. Предупрежденная о его визите Аврора нажиралась в этот день до отвала.
