Он предпочел чуть-чуть потерять в первом деле, но уж обеспечить себе прямой выигрыш во втором. Потому он распорядился, чтобы я во что бы то ни стало и как можно скорее похитила девочку и доставила ее по указанному им адресу. Не стану томить вас долго в неведении, господа, это был адрес Дегранж, которая обслуживала его третью страсть. А пока нам надо было найти мать Люсиль как для того, чтобы подготовить ее к обретению старшей дочери, так и для того, чтобы подготовить похищение дочери младшей. Хорошо обученная мною Люсиль явилась к мамаше лишь затем, чтобы наброситься на нее, наговорить ей, что та виновна в распутстве дочери, и кучу других подобных вещей, истерзавших душу бедной женщины и отравивших всю радость встречи с вновь обретенной дочкой.
Я в это время играла, как мне думалось, верную роль, представившись спасительницей от разврата старшей дочери, и высказалась, что могу спасти и младшую. Но ничего не вышло: бедняжка плакала и твердила, что ни за что на свете не согласится, чтобы у нее отняли последнюю опору, младшую дочь, что она стара и немощна, что поддерживают ее только заботы этого ребенка, и лишиться девочки для нее все равно что расстаться с жизнью.
Тут, признаюсь к своему стыду, я почувствовала, как в глубине моей души шевельнулось предвкушение того утонченного наслаждения, которым меня потешит задуманное мной ужасное преступление. Предупредив мать Люсиль, что вскоре старшая дочь нанесет ей вторичный визит вместе с одним важным господином, от которого можно ждать верной помощи, мы откланялись, и я стала прикидывать, как бы половчее расставить силки, чтобы завладеть девочкой.
Я хорошо разглядела ее: добыча стоила трудов. Пятнадцать лет, статная фигурка, прекрасная кожа и премиленькая физиономия. Через три дня она оказалась в моем доме. Тут уж я исследовала ее повнимательней и нашла ее в полном блеске; ее действительно надо было только немного подкормить, и я переправила ее к Дегранж, с которой тогда и завязались мои отношения. Граф покончил наконец со своими делами.
Люсиль привела его к своей матери и… вот эту-то сцену я должна вам описать. Они застали старушку лежащей в постели, огня в очаге не было, хотя стояли холода, а возле кровати находилась маленькая деревянная плошка, на дне которой было чуть-чуть молока. В нее-то граф и помочился, едва они вошли. Дабы ничто не могло помешать ему чувствовать себя полным хозяином в этой каморке, он поставил на лестнице двух своих дюжих молодчиков, которые никого бы не пропустили в дверь.
