120 дней Содома, или Школа разврата

Забирай с собой в преисподнюю мое семя!» – вот что он приговаривал обычно.

– Дикая, что и говорить, причуда, – пробормотал Кюрваль.

– Друг мой, – сказал на это герцог. – Будь уверен, что малый из наших, и на этом он не останавливался.

– Это вы точно изволили заметить, Ваша Светлость, – подтвердила Мартен. – У меня еще будет случай вывести этого актеришку на сцену.

Наступила пауза, и, воспользовавшись ею, Дюкло заговорила вновь.

– Другой субъект заходил в своей, сходной с этой, фантазии еще дальше. Для него я вызнавала через своих шпионов обо всех случаях смерти молодых девушек.

Важно было только, чтобы девушка скончалась не от какой-нибудь опасной болезни – это было непременным условием. За каждое такое известие он очень хорошо платил мне, и мы вечером отправлялись вдвоем на указанное мне кладбище. Найти свежую могилу было нетрудно – ее указывала нам разрыхленная земля. В четыре руки приступали мы к раскапыванию трупа. Едва мой наниматель получал возможность коснуться мертвого тела, которое он ощупывал повсюду, особенно усердствуя над ягодицами, я начинала дрочить. Случалось, что ему хотелось кончить во второй раз, но тогда он испражнялся на труп, заставляя и меня делать то же самое, по-прежнему тиская мертвое тело.

– О, это я понимаю, – объявил Кюрваль. – Признаюсь вам, я такое проделывал несколько раз в своей жизни, правда, с добавлением некоторых штучек, о которых пока не буду вам рассказывать. Но как бы то ни было, история эта меня сильно разохотила. Раздвиньте-ка ваши ножки, Аделаида…

Не знаю, что уж там он с нею проделал, но диван, осевший под напором, и звуки, сопровождавшие обычно извержения президента, заставляют думать, что он совершил простое добропорядочное кровосмесительство.

– Бьюсь об заклад, президент, – сказал герцог, – что ты ее принял за мертвую!

– Ну да, – ответил Кюрваль, – а иначе я бы и кончить не сумел бы.

– Чтобы не оставлять вас, господа, под впечатлением столь мрачных картин, – продолжала Дюкло, видя, что никто не собирается нарушить воцарившееся молчание, – закончу я свой вечер рассказом о причудах герцога Бонфора.

Этот юный сеньор, которого я ублажала раз пять-шесть и который для таких же забав часто приглашал одну из моих подруг, требовал от женщины, чтобы она, вооружившись годмише, дрочила себя перед ним и сзади, и спереди, три часа стоя перед ним голышом. Вы могли смотреть на часы и если заканчивали операцию до истечения условленного времени, никакой платы вам не полагалось.