120 дней Содома, или Школа разврата

Кожа его так привыкла к подобным упражнениям, что была как дубленая. Когда мы дошли до члена, надо было зажать его в кулаке и дрочить в самом этом пекле; он очень быстро вставал и напрягался; тогда под яйца надо было подставить уже подготовленный раскаленный докрасна противень. Растирание горячими камнями, жар, пожирающий его тестикулы, а еще, может быть, и прикосновение к моим ягодицам, которые я ему непременно подставляла во время всей операции, – все это, вместе взятое, приводило к результату, и он кончал прямо на раскаленный противень и с наслаждением взирал, как сгорает там его сперма.

– Кюрваль, – сказал герцог. – Вот, кажется, человек, любящий человечество не меньше тебя.

– Да, как будто бы так, – ответил Кюрваль. – Не стану от тебя скрывать, мне сама эта идея – сжигать свое семя – пришлась по душе.

– Да, я уж вижу, как она тебе понравилась. Ты бы и сам, наверное, сжег его с не меньшим удовольствием.

– По чести сказать, очень боюсь, что ты прав, – ответил Кюрваль, и сделал с Аделаидой нечто такое, от чего она испустила громкий вопль.

– С чего ты так раскричалась? – удивился Кюрваль. – Ты же слышала, как герцог говорил мне о том, чтобы сжечь свое семя и вообще невесть как с ним обойтись, а ты ведь и есть капелька семени. Ну ладно, – повернулся он к Дюкло, – продолжай рассказывать, а то из-за слез этой паскудницы я, чего доброго, кончу, а мне этого не хочется.

– Ну что ж, – возобновила свою повесть милая дама, – теперь перейдем к тому, что, может быть, своими пикантными деталями понравится вам еще больше.

Вы знаете парижский обычай выставлять покойников накануне похорон у дверей их дома. Так вот, в парижском свете был один человек, плативший мне по двенадцать франков за каждую такую зловещую находку. Сластолюбие он удовлетворял всего лишь тем, что подходил как можно ближе к гробу, если удавалось, то прижимался почти к нему, а затем я должна была его дрочить так, чтобы его сперма пролилась на гроб. За вечер мы повторяли процедуру по три-четыре раза, сколько покойников мне удавалось отыскать. И со всеми – то же самое; меня же он лишь похлопывал по заднице, пока я качала из него сок. Ему было лет тридцать, когда мы встретились, и с десяток лет практиковали это, так что я уверена, что осквернили мы более двух тысяч мертвых тел.

– А он что-нибудь говорил во время операции? – поинтересовался герцог. – Обращался он к тебе или покойнику?

– Он осыпал усопшего бранью. «Вот тебе, стервец! Получай, паскудник! Держи, сволочь.